Шрифт:
– Ничего, кроме того, что уже сказал. Чико не умер… Видите, он шевелится, он приходит в себя! И он не умрет!
– Хуана! – радостно закричал карлик. – Раз он сказал… значит, это правда… Я не умру! – И тут же с беспокойством добавил: – Но… если я не умру… ты все равно будешь меня любить?
– О! Злюка… как ты можешь спрашивать меня об этом?
Чтобы скрыть свое смущение, Хуана повернулась к Пардальяну:
– Сударь, зачем вы разыграли эту мрачную комедию? Я не хочу вас упрекать, однако вы понимаете, что могли меня убить?
– О нет, моя милая… Вы спрашиваете, зачем эта комедия? Черт подери! Да затем, что я не видел другого способа заставить этого неисправимого скромника произнести три простых слова – таких важных и таких сладких: «Я тебя люблю!»
– Значит, только для этого?
– Вы на меня сердитесь? – тихо спросил Пардальян, взяв руки Хуаны в свои.
– Я слишком счастлива, чтобы на вас сердиться…
И девушка благодарно взглянула на шевалье.
– Да что же я, в самом деле… Разве не вам я обязана своим счастьем?
Тогда Пардальян наклонился к ней и шепнул чуть слышно:
– А разве я вам не предсказывал, что в конце концов вы его полюбите?
– Да, это правда, – просто ответила Хуана. – Все, о чем вы говорили, сбылось.
Шевалье весело рассмеялся.
– А теперь, – сказал он, – знаете, что я вам предскажу?
– Что же?
– Что ваш первый ребенок будет мальчик. Девушка взглянула на Чико и покраснела.
– Мальчик, – смеясь, продолжал Пардальян, – которого вы назовете в честь меня Жаном… и который будет выше меня ростом… Он будет здоровый и крепкий.
– Раз вы сказали, значит, так и будет, – серьезно отозвалась Хуана. – Я обещаю назвать его Жаном в вашу честь. Сударь! Уверяю вас: те, кто имел честь познакомиться с вами, никогда не смогут забыть вас.
– Какой вздор! – пробормотал смущенный Пардальян.
Что касается Чико, то он ничего не говорил и ни о чем не думал. Ему казалось, что он грезит. Малыш желал только одного: никогда не просыпаться.
Глава 23
СБЕЖАВШИЙ ИЗ АДА
Когда Хуана вернулась на постоялый двор, первым делом она, разумеется, позвала лекаря. Пардальян был почти уверен, что не ошибся. Однако же он с нетерпением ждал, что скажет по завершении своего осмотра сей ученый муж.
Все оказалось в порядке: шевалье не ошибся. Через неделю раненый будет на ногах. Просто чудо, что он не был убит наповал.
Наконец-то шевалье успокоился. Несмотря на жару, он закутался в свой плащ и потихоньку вышел на улицу, никому ничего не сказав.
– Скоро увидимся, Фауста, – зловеще пробормотал Пардальян и бодро зашагал по направлению к Гвадалквивиру.
После того как солдаты схватили шевалье, а ее люди задержали дона Сезара, Фауста вернулась в свой, роскошный дом на площади Святого Франциска.
Когда Пардальян оказался в руках инквизиции, она постаралась выкинуть его из головы.
Теперь Фауста думала только о доне Сезаре и о том, что она будет делать, когда станет женой сына дона Карлоса.
Может, и не все складывалось так, как она хотела, но, в конечном счете, ей не на что было жаловаться.
Пардальяна больше не существовало. Жиральда находилась в руках дона Альмарана, который был настолько глуп, что позволил ранить себя быку; впрочем, даже раненый, он все равно не выпустит свою добычу. Тореро находился в ее доме, и его сторожили ее слуги.
Фауста была почти уверена, что Эспинозе не найти места, где спрятан принц.
Через несколько дней, когда все успокоится, она перевезет принца в деревенский дом, а там уж сумеет добиться от него желаемого. Потом, когда ее планы осуществятся, она займется поисками своего сына… сына Пардальяна.
Ее тревожило только одно: кажется, Эспиноза догадывается о заговоре, явным главой которого является герцог Кастрана, а тайным – она сама. Следовательно, Эспиноза знает о ее роли в этом деле, однако он ни разу ни о чем не проговорился, хотя Фауста неоднократно пыталась заставить великого инквизитора открыть карты. Но ни одна попытка не увенчалась успехом.
Ее раздражала еще одна вещь. За ней, и она знала это точно, постоянно следили. Для нее такое положение становилось невыносимым. Это в самом деле сильно ее раздражало.
Однажды Фаусте вздумалось прогуляться. Вдруг какой-то офицер узнал ее и остановил. Он не возражал против прогулки, но вежливо сказал, что будет иметь честь сопровождать ее милость принцессу Борджиа. Тут же ее носилки окружил десяток вооруженных всадников. Тогда Фауста спокойно заметила, что ее уже сопровождают трое и этого ей вполне достаточно, на что офицер возразил – опять же очень вежливо, – что это приказ его величества короля Испании, который считает своим долгом защищать гостью от любых неприятностей, столь частых в беспокойном городе Севилье, особенно в последнее время.