– Черт возьми! Мы умрем вместе!

И прежде чем великий инквизитор успел пошевелиться, железная рука схватила его за горло. Эспиноза выпустил плечо Пардальяна. Его рука потянулась к кинжалу, но ему не удалось им воспользоваться…

Пальцы шевалье все сильнее сжимали его глотку, так что великий инквизитор захрипел. Тогда Пардальян отпустил горло Эспинозы, обхватил его руками, приподнял и швырнул вниз.

После этого шевалье взял лампу, которую Эспиноза уронил на пол, набросил на себя плащ – тот самый плащ, с которым он никогда не расставался, – и тоже шагнул в темный проем. Прыгнув, он приземлился как раз на плитку, указанную великим инквизитором, и тут же услышал глухой шум. Он обернулся и увидел, что проема больше нет. На его месте стояла стена.

Эта темная яма действительно походила на могилу. На полу без чувств лежал Эспиноза. Да, Пардальян только что заживо похоронил себя в этой могиле. Но прежде он бросил туда своего могучего и безжалостного противника.

Шевалье аккуратно поставил лампу на пол и положил рядом с ней свой плащ. Этот карцер очень походил на предыдущие: здесь не было ни мебели, ни окон. К тому же здесь отсутствовала дверь. Вернее, какая-то дверь, конечно, была, но вот где она находилась?

Пардальян был совершенно спокоен. Легкость, с которой он справился со своим грозным соперником, говорила о том, что к нему вернулась его прежняя сила. Причем не только сила, но и разум. Мрачное, тупое и робкое существо бесследно исчезло. Непроницаемое лицо Пардальяна выражало решимость, а в уголках рта притаилась ироническая улыбка. Так он выглядел всегда, когда в его голове созревал очередной дерзкий Замысел.

Шевалье подошел к Эспинозе, неторопливо обыскал его, нашел пергамент и внимательно прочитал завещание. Убедившись, что это оригинал, он заботливо сложил его и засунул за пазуху.

Сделав это, Пардальян взял кинжал и прицепил его к поясу. Затем он проверил, нет ли при Эспинозе другого оружия или же каких-нибудь бумаг, уселся на пол рядом с лампой и стал ждать. Пардальян улыбался.

Великий инквизитор очнулся достаточно быстро. Его глаза обежали помещение и остановились на шевалье. Не говоря ни слова, Эспиноза покачал головой.

Ни на секунду великий инквизитор не утратил своего спокойствия. Когда взгляды врагов встретились, Эспиноза не выказал ни удивления, ни страха, ни беспокойства. На его лице по-прежнему читалась уверенность в себе.

Великий инквизитор говорил себе, что еще не все потеряно. Да, снадобье монаха вернуло Пардальяну силу и ум, и узник попытался утащить кардинала с собой в могилу. Но ведь действие этого зелья кончится уже через полчаса!

Итак, главным для Эспинозы было избежать нового нападения заключенного. Нужно было выиграть время: скоро Пардальян должен вернуться в свое прежнее состояние, то есть превратиться в безобидного и боязливого ребенка.

Естественно, Эспиноза вовсе не собирался мериться с шевалье силами. Он считал, что через несколько минут ему все равно удастся одержать победу.

Как ни странно, великому инквизитору даже не приходила в голову мысль о том, что заключенный каким-то образом проник в его планы и оказался достаточно силен, умен и ловок, чтобы разыграть мрачную комедию, не забыв ни одного обстоятельства, ни одной мелочи – в том числе монаха-химика и его снадобье.

Впрочем, почему Эспиноза должен был предполагать, что на шевалье яд не подействует?

Ведь прежде его проверили на многих несчастных, которых видел Пардальян: они жили в клетке, как звери, и были не умнее их.

И если даже согласиться, что могучая сила приговоренного позволила ему бороться с действием зелья, то как же он вынес такую длительную голодовку? Как бы силен он ни был, это совершенно невозможно. Потому-то у Эспинозы не могла возникнуть мысль о разыгрываемой комедии.

Итак, великому инквизитору оставалось, как он полагал, потерпеть всего несколько минут. Если заключенный будет угрожать ему, он избавится от него одним ударом кинжала. Правда, тогда Пардальяну удастся избежать медленной смерти. Что ж, ничего страшного: он уже получил свое.

Так думал Эспиноза, внимательно наблюдая за Пардальяном, а его рука тем временем тайком искала спрятанный кинжал. Разумеется, поиски были напрасны: оружия на месте не оказалось.

От этого открытия Эспиноза похолодел, хотя выражение его лица ничуть не изменилось.

Его взгляд по-прежнему не выражал ничего, кроме уверенности. Великий инквизитор полагал, что Пардальян схватил его за горло, повинуясь внезапному порыву, некоему животному инстинкту, а вовсе не осуществляя тщательно разработанный план. Так что кинжал вполне мог просто отцепиться от пояса, и, может быть, он лежит сейчас где-то рядом. Однако же нужно его немедленно найти. И Эспиноза стал исподтишка оглядываться по сторонам.