Ребона нажала несколько клавиш и снова послышалась короткая серия гудков и скрежет. Несколько секунд, Волынки сохраняли неподвижность, а потом снова начали обмениваться мыслями. Наконец все замолчали, и заговорил Высокий и Тонкий.

– Что-то прояснилось?

– Не уверена, — ответила Ребона, покачав головой. — Мне кажется, что речь идет о каком-то табу или опасности. Иными словами, вы не должны владеть кристаллами, или увозить их с планеты, или что-то делать с ними, или продавать, или использовать; и еще — кристаллы должны быть вами переданы, вероятнее всего для того, чтобы Волынки могли каким-то образом от них избавиться, или стали им поклоняться, или защищать.

Я взглянул на Волынок.

– Бред!.. Почему их так тревожат мои кристаллы?

– Не знаю. У меня нет возможности задавать сложные вопросы. Допустим, я еще раз скажу, что не понимаю, но боюсь, они просто повторят то же самое.

– А вы можете сказать, что я обдумаю их требование?

– Да, у меня есть близкая по смыслу фраза: «Мне нужно время на размышления».

Ребона снова застучала по клавишам, ее компьютер издал несколько возмущенных воплей, а потом мы повернулись и направились к транспортным устройствам. Ни Высокий и Тонкий, ни остальные не пошли за нами. Когда мы оказались во флайере Ребоны, я попытался получить дополнительную информацию.

– Похоже, вы являетесь местным экспертом по Волынкам. Откуда они взялись? Что делают здесь?

– Боюсь, я не такой уж специалист. В действительности, я экобиолог из университета на Гранжере IV. На нашем факультете слышали о том, что на этой планете растут генетически модифицированные кактусы — ими заинтересовались как моделью аналогичных биодомов для других экологических систем. Мой муж хотел произвести здесь свои собственные исследования, поэтому мы решили, что можем отправиться сюда вместе. Я провела на Новой Соноре полтора года. Около шести месяцев назад на планете появились Волынки — я оказалась единственной, кто ими заинтересовался.

– Новой разновидностью инопланетян? И никто на всей планете не проявил к ним интереса?

– Ну, некоторое время они были диковинкой, но когда оказалось, что общение с ними невероятно затруднено, все быстро остыли. Не забывайте, что это весьма неустроенный мир, поэтому научные разработки, не имеющие практического применения, никого не интересуют. Кроме того, — с горечью добавила Ребона, — у большинства обитателей Новой Соноры лепестки вместо голов. Мало кто из них способен разглядеть то, что находится чуть дальше их собственного носа.

– Они производят впечатление немного… расслабленных людей, — согласился я. — Но вы?..

– Благодаря мужу я заинтересовалась этнологией. Мне удалось модифицировать оборудование, которое мы привезли сюда для других исследований; через некоторое время я сумела наладить некое подобие общения с Волынками. Профессиональный ксенолог уже создал голографическое изображение Волынок, проставив вербальные символы их жестов. Я воспользовалась его работой и на большее не способна.

– Не нужно оправдываться!- Вы достигли поразительных результатов — контакты с любыми инопланетянами всегда были чрезвычайно затруднительными. Сколько их?

– Вы хотите сказать: на планете? Около полудюжины. Они прилетели на маленьком корабле.

– Из какой системы? И зачем прибыли сюда?

– Единственное, что я сумела понять: они прилетели из-за пределов разведанного людьми космоса. У меня сложилось впечатление, что у них есть свой способ путешествовать по нуль-пространству, причем гораздо более надежный, чем наш.

– В самом деле? — заинтересовался я.

Нуль-пространство обладает необъяснимыми свойствами. Иногда вы можете попасть из А в С, но не из А в В, хотя В находится как раз между А и С. Чтобы оказаться там, вам придется сначала отправиться в О и только после этого вернуться в В. Если Волынки нашли новый способ перемещения в нуль-пространстве…

– А что им нужно на Новой Соноре?

– Судя по всему, это имеет отношение к кристаллам, но я не уверена… Они сказали Ксавьеру Ксерксесу примерно то же самое, что и вам — следует оставить кристаллы в покое, продавать их запрещается.

– Продавать? Они действительно использовали это слово?

– Откровенно говоря, нет. Добыча, разбрасывание, рассылка — кто знает, что они имеют в виду.

– Как вы думаете, Ксерксесу удалось понять больше, чем мне?

– По-моему, его не волнует, что они хотели сказать. Однако это всего лишь догадки. Вы можете сами у него спросить.

– Наверное, я так и сделаю. Вы не откажетесь быть моим проводником? Скажем, завтра утром?

– Я зайду за вами в девять, — пообещала Ребона, энергично кивнув. Было видно, что она рада чем-нибудь заняться.

Мы приземлились на крыше ресторана, где несколько часов назад я впервые встретил Волынку.

Ксавьер Ксерксес был человеком одной идеи. К тому же очень быстро понял, почему местные жители назвали его Ксерксес Фигляр. Высокий и сухопарый, с длинной, роскошной, белой бородой. Огромные зеленые глаза горели под практически несуществующими бровями. Посреди его струящейся белой бороды красовался большой, удивительно аккуратный алый круг — создавалось впечатление, будто его только что нарисовали при помощи лазера. Что должен был означать сей символ, я так и не понял.