— Ты рассказал ей про Митци? — ужаснулась Сара.

— Еще чего! Просто объяснил, что я из Комитета по здравоохранению и заболеваниям США — такого, кстати, не существует — и что исследую распространение венерических полезней. А в Эдилине, похоже, спать с кем попало — в порядке вещей.

— Ты не мог этого сказать!

— И все-таки сказал.

— Ты хоть представляешь себе, что будет, когда о твоем чудовищном вранье узнает весь город?

— Эрика здесь чужая — кто ей поверит? Кстати, я вообще не уверен, что она проболтается хоть кому-нибудь. И потом, мне показалось, что Эрика из тех, кому полезно напоминать, что болезни передаются половым путем. Хочешь, поспорим, что она сегодня же побежит к врачу?

— Дело не в том, что ты ей наговорил, а в твоем тоне. Неужели у тебя вообще нет гордости?

— Достаточно, чтобы поверить, что я нравлюсь большинству женщин — кроме тебя.

— Потому что не ставлю физическое влечение превыше всего! К твоему сведению: любовь — это не только секс.

— Ты рассуждаешь, как женщина, которая забыла, что это такое.

— Нелепо! И пошло! — Отвернувшись, Сара продолжала нервными движениями плести венок. — Тебя это не касается, но у нас с Грегом полноценные отношения, которые устраивают нас обоих.

Майк ничего не ответил, Сара вскинула голову и увидела у него на лице недоверчивую усмешку.

— Когда ты последний раз занималась сексом? — спросил он.

— Грег уехал всего несколько дней назад.

Усмешка Майка стала еще ехиднее.

Сара прищурилась.

— А когда последний раз занимался сексом ты? Я имею в виду — с кем-нибудь.

— Много лет назад. Нет — веков! Небось разучился уже, все навыки растерял.

Сара прыснула, попыталась сдержать улыбку, но не сумела. И поспешно склонилась над своими венками.

— Ну что, мир? — предложил он и, не дождавшись ответа, тихо продолжал: — Сара, я делаю все возможное, чтобы избавить мир от преступности. В обычной жизни я ни за что не стал бы заигрывать с женщиной, едва познакомившись с ней, но сейчас для меня это единственный быстрый способ достичь цели.

— Но неужели ты не понимаешь, что теперь Эрика будет ждать, когда ты ляжешь с ней в постель?

— Вряд ли, — мрачно отозвался он.

Сара вздохнула.

— Ладно, так что ты узнал у нее?

— Кажется, она с кем-то встречается.

— Эрика? Она безвылазно торчит в городе.

— Значит, это кто-то из местных.

— Тогда я бы о нем знала. Все бы знали, а я ничего подобного не слышала. Эрика трудоголик, они с Грегом проводят за работой по двенадцать часов в сутки.

Майк издал негромкий звук, словно желая сказать «а-а, вот оно что!», и Сара возмутилась:

— Не выдумывай! Что бы там ни болтали про Грега, работать он умеет. Это очевидно всем. То есть кроме Джос, но она…

— А что она?

— Так, ничего. Чем займешься сегодня? Меня мама усадила плести венки, чтобы украсить киоск Люка на ярмарке.

— Помощь нужна?

— Еще бы. Вместе мы справимся вдвое быстрее.

— Сара, видишь ли… я просто хотел предложить тебе попросить о помощи кого-нибудь другого. У тебя же есть родственницы. — Он попятился.

— Намек понят. Не мужское это дело — возиться с цветочками. Спешишь к Эрике? — поддела она, но, взглянув на Майка, заметила в его глазах блеск, значение которого уже начинала понимать.

— Сначала съезжу в Уильямсберг на кардиотренировку, затем — в торговый центр, — сообщил он. — Пополню запасы одежды, мне ее по-прежнему не хватает.

Последняя фраза прозвучала так неловко, что Сара поняла: Майк опять обманывает ее.

— Врешь, — спокойно заявила она. — Нагло врешь и не краснеешь.

— Не болтай чепухи. Мне пора.

После недолгого изучения веночка в своих руках Сара подняла голову и улыбнулась:

— Удачного тебе дня, а мне предстоит сделать не меньше сотни таких веночков. Надеюсь, на них найдутся покупатели.

Этот переход от гнева к ласковой покладистости озадачил Майка.

Сара продолжала улыбаться.

— Хочешь, сегодня я сама приготовлю ужин?

— Запеканку с тунцом? — поддразнил он.

— Рыбный сюрприз.

— Заманчиво, — заметил он, продолжая хмуриться. — А ты уверена, что у тебя хватит сил?

— Еще останется. Поезжай, купи себе одежду, как собирался. Сегодня вечером покажешь мне. Если хочешь, можешь даже устроить дефиле, а я приберегу тебе в награду лучший венок.

Майк уже пятился, но никак не мог собраться и уйти.