Жена неслышно материализовалась рядом.

"Почему так долго? — спросила она. — Все уже давно разбрелись…"

"Я Землю прихватил с собой, — пояснил Захар. — Подумал: зачем возиться с копированием, если оригинал больше никому не нужен? А Водяной задачку интересную подбросил: запустить вокруг планеты спутник, чтобы ночью предметы тень отбрасывали, но звёзды были видны. По-моему занятно. Как думаешь?"

"Фантазёр твой Водяной, — отмахнулась Кристина. — Могу себе представить приливные силы, которые спутник вызовет с орбиты. Землетрясения, вулканы, биоритмы… Об океане подумай! Какой высоты будет приливная волна? Да она всякий раз до середины континента доходить будет!"

"Но если всё правильно рассчитать…"

Она его не слушала — перешла в подпространство и повлекла за собой прочь из Галактики. Захар вздохнул, но не стал спорить: судя по всему, жена уже присмотрела место для новой родины.

А идея была потрясающей! Если правильно подобрать соотношение масс и расстояний, то центробежная сила от вращения системы планета-спутник смягчит гравитационную составляющую и "приливные волны" останутся волнами — не превратятся в цунами. А если подгадать с плотностью спутника, то угловой размер ночного "светила" можно будет сделать в точности равным видимому размеру звезды. Потрясающе! Затмения — очевидный ориентир, в каком направлении следует изучать космос… да и метка хорошая: "Сделано руками!" Как фирменный знак.

"Дверь тоже скопируешь?" — спросила Кристина, подслушав его мысли.

"Обязательно. Для нас же кто-то постарался. Это будет привычная нам Солнечная Система".

"Тогда я нарисую на твоей метке весёлую рожицу", — пообещала Тинка.

"Почему весёлую? Мы всё-таки беженцы…"

"Тогда грустную. И пусть кричит: "Смотрите все, это Захар меня сделал…"

"Я назову эту штуку Луна!" — твёрдо сказал Захар.

"Почему "луна""? — удивилась Тинка.

"Потому что "светлая". Жаль, наши предки не додумались. Свет в ночи — это должно быть здорово!"

Я знаю больше, чем могу сказать. И не потому что немой, а потому что вы, глухие, забыли о вещественности того, что нельзя потрогать руками.

К примеру, скажу я вам: "Душа бессмертна"! Или: "времени нет"!

???

А в ответ — тишина. Порядок. Не напрягайтесь! Я же понимаю: проку в не выстраданных знаниях столько же, сколько в не выкопанном золоте или в не выплаканной любви. Хоть бы один спросил: "что за душа такая? Чья"? И логику бы подвёл: ясен день "бессмертна" — ну, раз "времени нет"!

А я бы ответил, что Душу Создатель вам одну на всех выделил. Для общего пользования. И, поскольку каждый из вас, — носитель части Души, то и живёте вы все одновременно: и те, чьи кости успели перемешаться с песком, и те, чьи бабушки ещё прислушиваются к советам матери не спешить со взрослой жизнью.

Такая, вот, неопределённость. Это вам не Гейзенберг какой-нибудь — природа!

Вот и выходит, что "времени нет". И времена героев отнюдь не миновали. Герои — это вы, люди. И подвиги свои совершаете сегодня, сейчас. Когда толпитесь у трамвайной остановки или когда у пустого холодильника паритесь…

И все ваши слова и поступки делают мир таким, каким вы его видите.

Как подличаете словом, так и живёте. При чём тут я?

Лукавство в мои служебные обязанности не входит. Это всё ваши фантазии. С больной головы на здоровую. А честь и благородство я уважаю побольше вашего. И помочь всегда готов, особенно когда "совсем нельзя", но "очень хочется".

А чтоб не быть голословным, вот вам история.

Только без имён. В смысле, без фамилий. Мне ещё претензий от героев не хватало! Что от одного, что от второго. Они ведь живы. Оба! Что для вас "история" — для меня…

Эх! У вас даже слов подходящих не придумано. Придётся путаться в ваших суевериях: "был", "есть", "будет". Так что не обессудьте. Расскажу, как получится. Считайте, вольный перевод с моего, бесовского…

Их было двое: Фернан и Франсишек. Два приятеля, одногодки, наследники соседских обнищавших поместий на берегу океана. И так уж получилось, что оба, не отягощённые достатком или образованием, влекомые скорее юношеским задором, чем жаждой славы или наживы, оказались среди полутора тысяч латников Алмейды, который в 1505 году с двадцатью кораблями отправлялся ставить на колени далёкую Индию.

Надо сказать, поначалу судьба приятелей баловала: и подвигами, и удачей. Было интересно, было сказочно. Вот только беда подкралась нежданно и в чарующих взор доспехах — это была любовь. Любовь космических масштабов. Вернее, планетарных. На колени друзья поставили, но не Индию, а двух сестёр-тагалок, с которыми удалось познакомиться на одном из шумных базаров Малакки. И сами постояли рядом. Тоже на коленях. Да и не захотелось им с этих колен вставать. Видать удобными им показались циновки, которые сёстры по обычаю тагальских женщин всегда носили с собой.