Не дождавшись от неё ответа, мужчина пожал плечами и прошёл мимо. Но отойдя на несколько шагов, обернулся:

— А с пожаром вы не спешите. Ветер!

Кристина посмотрела на лесополосу: верхушки деревьев заметно раскачивались в сторону посёлка.

— Переменится, — неохотно выдавила из себя Кристина.

— Нет, — покачал головой "дикарь". — Не переменится. Это я вам, как метеоролог говорю. Уже вторую неделю стационарный антициклон над Ледовитым океаном, опустился и накрыл центральную часть Европы, заблокировал обычный в нашем полушарии западный перенос. Вы это и по радио можете услышать. А по телевизору каждый день показывают бедствия: в Европе ливни и наводнения, а у нас засуха. И устойчивый постоянный ветер. Не переменится!

Он повернулся и зашагал себе прочь.

— И что из этого следует? — крикнула ему в спину Кристина.

Дикарь чуть замешкался, но всё-таки обернулся:

— Из этого следует, что если вы подпалите эти поля, огонь двинется сюда, к посёлку, — крикнул он в ответ. — И дома будут стоять чёрные. И люди месяц будут дышать дымом…

И он ушёл.

А Кристина смотрела на крыши высоток, застенчиво выглядывавшие из зарослей кукурузы, и думала про десять тысяч душ, которые вскоре начнут задыхаться от чада анаши. И будут дышать этой отравой не день и не два…

Это им она собиралась мстить?

Она была в ужасе.

То, что она была готова сделать, уничтожило бы не один мир, и даже не тысячу. И жук с муравьями, и призадумавшийся воробей с десятью тысячами жителей посёлка… всё бы сгинуло в пламени и дыму её мести.

Натикрис безучастно следила за опадающими лоскутами несостоявшегося реала и всё пыталась понять, что она сделала не так? В чём была ошибка?

Адаеве оставалось только приказать подобиям жизни. А те бы не стали мешкать: заискрились бы конечностями, воспылали бы огнём, и вот, яростная стена пламени, насыщает корзины её улья на многие циклы вперёд.

Ведь у других получалось!

Всего-то пять сотен километров к полюсу, а тамошний улей до сих пор процветает. И ещё долго будет цвести голубыми змейками своих лучших жнецов. Или те, на островах? А ещё в горах, к востоку отсюда…

Почему же ЭТО не получилось здесь? Мало злобы? Не хватило ненависти? Ведь всё было готово! Как же так?

Всё ближе подступал морок безличия.

"Так и должно быть, — безучастно думала Натикрис, теряя сущность. — Сеятель прислал джокера, и адаева прислушалась к нему, а не к своей ненависти. Всё могло быть по-другому…"

Чем усерднее Леонид жевал бутерброд с бужениной, тем больше мясо напоминало полоску пластика, по ошибке положенного поверх куска хлеба с брынзой. Когда ощущение лишнего во рту стало непереносимым, он сплюнул кашицу на пол и отложил остатки бутерброда с чесноком в пакет с едой. Ещё была чашка с чаем. Принюхался. Пригубил. Горячий чай. Сладкий и вкусный.

Дежавю было столь сильным, что он, опрокинув шезлонг, вскочил на ноги. Ощущение надвигающейся беды и невосполнимых утрат.

Леонид уронил чашку и, позабыв протереть руки влажным платком, дал команду самоходкам "спрятаться и замереть". А потом, неловко прижимая к груди ноутбук, побежал к выходу из галереи.

Теперь ему было не просто страшно. Он был в ужасе.

И там была Тина. Одна. Против равнодушного жестокого мира. Неподалёку от выхода на поверхность "проснулся" мобильник.

— Алло?

— Лёня?

— Да, Алексей Викторович, слушаю.

— Ты вот что, Лёня. Закругляйся там. Акт я вам и так подпишу. Есть дело, срочное. Механику свою оставь, после соберёте. Езжай за Кристиной и вдвоём ко мне. Тут у меня импортные товарищи твоей работой интересуются. Так что поспешите. Они торопятся.

Как обычно, шеф отключился, не прощаясь, а Леонид тут же набрал номер жены.

— У тебя всё в порядке?

— Не знаю, — голос неуверенный, слабый. — Я тут в тенёчке задремала. Какая-то хрень снилась. Жутко. Ты не можешь ко мне приехать?

— Уже еду. Скажи своим "лошадкам", чтобы прятались, не до них, а я буду через пять минут. Босс вызывает.

— Поспеши, милый, — тепло ответила Тина. — Мне что-то не по себе.

На удивление "восьмёрка" завелась с первой попытки. Он выехал на трассу, за минуту проскочил Истин и свернул в посадку на грунтовку. Тина уже шла навстречу.

Он остановился, выскочил из машины и крепко обнял жену. Только сейчас, прижимая её к себе, начало понемногу отпускать.

— Что с тобой, Лёнчик? — радуясь его вниманию, спросила Тина.

Но он не мог ей ответить. Промолчал.

— Мне пришло в голову, — сказала Кристина. — Что хорошо бы наших "лошадок" назвать "мышинками".

— Это как маленькие мышки? — улыбнулся Леонид.

— Да, — Кристина улыбалась ему, а он был счастлив.

Жена, её глаза, её руки…

Из-за поворота лесополосы в клубах пыли показался джип. Подъехав ближе, водитель машины заметно сбросил скорость и чуть ли не прополз мимо них.