Так была разрушена первая мутуальная пара.

Механический корсет сдавливает туловище и затрудняет дыхание. УВЧ "ласкает" внутренности, но настоящее мучение доставляет не техника, — а врач, который сидит у меня в ногах на кушетке. Он уже минут двадцать рассказывает, как нам всем дико повезло, когда тридцать лет назад китаец Цунг Йенг На догадался слюной долиума растворить кожный покров лягушки, объединив нервные системы земноводного и слизня. И как им сразу стало хорошо. Первый зарегистрированный случай рукотворного симбиоза. А через два года — опыты на человеке…

Врач в восторге, что та первая лягушка всё ещё где-то квакает, а мне жаль, что тогда никто не умер. Добровольцы соревновались между собой за лучшее сознательное управление процессами внутри своего тела. Оказалось, что нервная система лимаксы, пустившая корни в спинной мозг, позволяет наладить обратную связь между височными долями коры больших полушарий и вегетативной нервной системой.

Мутуалы пили морскую воду, без скафандров спускались в километровые глубины и неделями жили на Эвересте без одежды и кислородных аппаратов.

Но меня радует не бесконечность, за которую была задвинута граница человеческого ареала, а условие, при котором симбионт приживался. Простого согласия, к которому можно склонить принуждением, было недостаточно.

Заставить человека стать мутуалом — невозможно.

Лимакса приживалась только при жгучем, настойчивом желании человека принять в своё тело чужой организм. Имплантация симбионта во сне или в бессознательном состоянии хозяина — исключалась. А также исключались идиоты и дети, которым никак нельзя было растолковать, какие преимущества им даёт червь, навеки угнездившийся на позвоночнике.

"Навеки" — в буквальном смысле! Человек и червь в мутуальной паре обретали бессмертие.

Стоит ли говорить, что за первые десять лет мутуальной революции из общества исчезли старики, больные и увечные?

Я изо всех сил изображаю внимание, борюсь с корсетом, злюсь на пропаганду ненавистного мне способа жизни и размышляю о таинственных сигналах. Поэтому мои мысли путаются, бессвязно прыгая с одной темы на другую.

Один, четыре длинных, восемь коротких…

Это не может быть случайной неисправностью проводки. Воспроизводимость и осмысленность. Что, если "один" — знак внимания? "Четыре" и "восемь" — указание числа строк и столбцов в матрице сигналов? Четыре на восемь, это тридцать два. По числу букв. Потом идёт само сообщение, как последовательность пар сигналов: "длинное" число — номер столбца, "короткое" — номер строки…

Или наоборот. По контексту станет ясно.

Если по ячейкам разбросать буквы, то каждая пара сигналов из длинных и коротких цифр, — это буква. Немного внимания и сообщение будет услышано.

Вот только нет у меня возможности порадовать корреспондента вниманием. Фанат симбиотического будущего заканчивает свою лекцию неожиданно:

— А ведь я давно хотел поговорить с вами.

— Со мной?

— С таким, как вы, — поправляется врач. — С отказником. С расистом, ксенофобия которого не позволяет радоваться жизни вместе с остальным человечеством.

Вот тебе и "раз"! Я настораживаюсь: "подсадить" симбионта против воли хозяина невозможно. Но не следует забывать, что я на "Кассиди" — цитадели мутуализма. Это здесь выдумывают новые мутуал-гибриды. Это здесь придумали эффект киберэха, связав нервную ткань тестацелла с компьютером. Как оказалось, именно этой, животной составляющей, не хватало для успешной реализации проекта "искусственный интеллект".

А ещё есть проекты адаптации человека к инопланетным условиям. Программы "Океан — людям" и "Венера без скафандров". Не слыхали? Вам повезло.

— Как вас зовут? — спрашиваю я.

— Анатолий.

— Дело в том, Анатолий, что интересы человечества могут представлять только люди. И мнение мутана о том, что чела радует, а что нет, сводится совсем к другому вопросу…

— Какому же? — врач поощрительно кивает.

— К вопросу о том, что человеку следует сделать, чтобы стать мутаном.

— Тогда уже "мутуном", — доброжелательно поправляет Анатолий. — Но вам не кажется, что отказ признать человеком симбиотическую пару человека и лемаксы, нуждается в доказательстве?

— Это следует из определения: больше, чем человек, — не человек.

— Зубные протезы? — напоминает Анатолий. — Контактные линзы? Искусственное сердце? Контроллер связи прямого подключения к компьютеру?

— Вы психотерапевт?

— Не угадали, — улыбается врач. — Хотя, думаю, помощь такого специалиста вам бы не помешала.

— Мне не нужна помощь!

— Разумеется, — Анатолий пожимает плечами. — Все расисты бредят своей исключительностью и самодостаточностью. И ни один не может толком сформулировать претензии…