Первый морской пехотинец, Дональд Рейтмайер, был мощного квадратного телосложения, с ленивой походкой – казалось, будто его ноги вязнут в песке. Он смотрел, как подъезжает тягач, чтобы отбуксировать самолет в отдаленный ангар. Самолет будут сопровождать люди с автоматами, затем они окружат ангар. Рейтмайер снял фуражку и указал ею на человека, который шел в их сторону по дымящемуся гудрону, худощавого, с опущенной головой, одно плечо ниже другого. Тот самый морской пехотинец, который наблюдал за посадкой самолета от радарного кожуха.

– Это Оззи. Очень на него похоже.

Хайндел крикнул:

– Освальд, пошевеливайся!

– Еще чути-чути! – воззвал Рейтмайер на местном пиджине.

– Не помирай на ходу.

– Живее давай, живее.

Втроем они пошли к казармам.

– Он летает высоко, это мы знаем, – сказал Рейтмайер, – остается вопрос, как далеко он летает и что делает там, куда долетает.

– Далеко в Китай, – сказал Освальд.

– Ты-то откуда знаешь?

– Логика и здравый смысл. И еще в Советский Союз.

– Его называют служебным самолетом, – сказал Хайндел.

– Это шпионский самолет. Он называется «У-2».

– Ты-то откуда знаешь?

– Из простых фактов, большей частью, – ответил Освальд. – Кое-что понятно и так, а то, чего не знаешь, довольно легко выяснить. Видели здания за ангарами в восточном секторе? Это называется «объединенная техническая консультативная группа». Но это все лапша на уши, на самом деле там прячутся шпионы.

– Ну, блядь, ты знаток, – сказал Рейтмайер.

– А ты думал, у них там общежитие для спортсменов?

– Ты бы лучше молчал о таких вещах.

– Я хожу на инструктаж. Я знаю, о чем нужно молчать.

– Ты что, не видишь вооруженных охранников?

– А я что говорю, Рейтмайер? К этой базе без допуска близко не подойдешь.

– Ну вот и заткнись тогда.

– Только представьте себе: полет над Китаем, – сказал Хайндел. – Китайские просторы.

– Китай не такой уж просторный, – ответил Освальд. – Не сравнить с Советским Союзом.

– А он какой по площади?

– Проехаться бы как-нибудь вдоль и поперек Союза на поезде. Поговорить с людьми. В России меня больше притягивают идеи, а не площадь.

– Какие идеи? – спросил Рейтмайер.

– Почитай книжку.

– Ты всегда говоришь «почитай книжку», будто там есть ответы на все вопросы.

– Может, и так.

– А может, и нет.

– Тогда почему я соображаю лучше тебя?

– Ты тупее меня.

– Но все-таки не тупее офицера, – встрял Хайндел.

– Тупее офицера не бывает, – ответил Освальд.

Они прозвали его Кроликом Оззи за поджатые губы, ямочки на щеках и быстроту движений при потасовках в казармах или в баре за территорией. Ростом он был пять футов и девять, весил сто тридцать пять фунтов, глаза голубые, скоро восемнадцать, оценки по поведению и квалификации повышались, потом падали, опять повышались и опять падали; количество очков, которые он набирал на стрельбище, было столь же неустойчивым.

Хайндела без особых на то причин называли Хайделом.

Он ходил в кино и в библиотеку. Никто не догадывался, с каким трудом ему даются простые английские предложения. У него не всегда получалось четко представить словесный образ. Писать было еще труднее. Когда он уставал, то мог правильно написать лишь пять слов подряд; даже в маленьком слове тяжело было не менять буквы местами.

Этой тайной он ни с кем не делился.

У него был пропуск в увольнительную, яркая гавайская рубашка, из-за которой он чувствовал себя самозванцем в собственной шкуре, и место у окна в поезде на Токио.

Свидание организовал Рейтмайер, объяснив Ли, что от него требуется лишь появиться в нужном месте в нужное время и улыбнуться своей искренней американской улыбкой. И тысяча запретных удовольствий у него в кармане.

Добро пожаловать в Японию – страну раздвижных дверей и узкоглазых шлюх.

Он шел невидимкой сквозь многослойный хаос сумеречного Токио. Шел около часа, глядя, как неоновый свет пробивается через транспортный смог, бросаются в глаза английские слова: «ПОТРЯСАЮЩЕ ПОТРЯСАЮЩЕ», шел под трамвайными проводами, мимо лапшевен и баров. Он видел японских девушек, что разгуливали под руку с шестерыми военнослужащими США – с виду повара или пекари, совсем щенки, на каждом – куртка с вышитым драконом. Шел 1957 год, но Ли казалось, что эти солдаты ведут себя как чванливые вояки, боевые ветераны, загребающие все подряд своими крюками для мяса.