Ли пришло в голову, что этот человек считает, будто он выполнял какую-то работу для агента Фрейтага в Форт-Уорте. Должно быть, в досье указано, что он марксист, готовый сотрудничать, ха-ха, или же политический информатор по совместительству.

– У нас в городе есть детективное агентство, – продолжил Бейтман. – Оно является нервным центром антикастровского движения этого района. Во главе офиса человек по имени Гай Банистер. Бывший фэбээровец. В общем-то, мы с ним по одну сторону. Постоянно обмениваемся информацией. Но иногда есть необходимость что-то поменять тут или там. Я хочу проникнуть в организацию Гая Банистера. Мне нужна щелка, трещина в стене. Кстати, хочу спросить. Вы поехали в Россию от морской разведки? Я знаю, что с пульта в Форт-Уорте туда ушло сообщение.

– У них была программа засылки ложных дезертиров.

– Вписывают людей. Об этом я знаю.

– В морской разведке есть «серые зоны». Я как раз из такой.

Видимо, Бейтман оценил его замечание.

– Так и надо, – сказал он, – потому что в нашем городе настали времена, когда белое – это черное, и наоборот. Другими словами, люди переворачивают все понятия с ног на голову. – В голосе его послышалось воодушевление. – Банистер вербует студентов. Его студенты пробираются в лагеря и наблюдают за действиями левых. Вы в студенческом возрасте. Вам знаком язык правых и левых. Вы знаете, что такое Куба.

– То есть я прихожу к Банистеру и прошу дать мне задание, а на самом деле я доносчик Бюро?

– Мы употребляем слово «информатор». Не нужно этих мерзких неприглядных терминов. Как вы смотрите на то, чтобы вас продвинули в этом направлении? Вы удивитесь, насколько высок статус некоторых наших информаторов. Даже не особо задумываясь, могу сказать: мы могли бы содержать ассоциацию выпускников немаленького колледжа.

Какое-то время они смотрели в свои тарелки, обдумывая ситуацию. На стене выцветшая надпись – «Счастливого Рождества».

– Так что, мне продолжать? В этом деле подразумевается доверие. С ним сложно справиться. Здесь требуются определенные качества. Дело риска и случая. Но здесь и полное доверие. Поддержка со всех сторон. Вот что я даю информатору.

Ли невозмутимо ел.

– Все будет происходить примерно так. Вы придете в контору Банистера. Прямо за углом от вашей работы, очень удобно. Скажете ему, что вы бывший морской пехотинец, и упомянете, что имели контакт с Бюро в штате Техас. Дайте понять, что вы ярый противник Кастро. Скажите, что хотите представить себя левым и проникнуть в местные организации.

– Я могу сказать, что сам организую группу.

– Это мысль.

– Местную компанию, типа комитета «Справедливость Для Кубы».

– Это перспективно.

– Мне могут прислать сколько угодно памфлетов из Нью-Йорка, и к тому же анкетные бланки.

– Многообещающе, – сказал Бейтман. – Скажете Банистеру, что организуете в городе филиал. Туда потянутся поклонники Кастро. Вы соберете имена и адреса. Банистер любит длинные списки.

– Так все и завертится.

– Вы будто бы притворяетесь.

– Нет, не притворяюсь.

– Нет, притворяетесь.

Они продолжали обедать. Бейтман сообщил, что если Гай Банистер захочет проверить прошлое Освальда, то, естественно, свяжется с местной конторой ФБР, в частности с самим Бейтманом, а тот предоставит информацию выборочно. Также он сообщил, что ему нельзя кофе. Директор запретил. Чтобы в Бюро не было стимуляторов, вызывающих привыкание.

– Думаю, Банистер заинтересуется. Но денег не ждите. Для него это мелкий побочный проект. Я устрою так, что информатору будут платить две сотни долларов в месяц. С этими деньгами займетесь своей организацией. И конечно, расскажете, чем занимаются на Кэмп-стрит, 544. Они там все время чем-то занимаются.

– Я хочу изучать политику и экономику.

– Вы интересный человек. В документах всех агентств отсюда и до Гималаев есть что-то о Ли Освальде. Я должен быть уверен только в одном. Никто больше не должен пользоваться вашими услугами. Такова политика Бюро. Я не могу работать с информатором, который взаимодействует еще с одним агентством. Договорились?

– Договорились, – ответил Ли.

– Вы можете заниматься своей политикой открыто. В этом вся прелесть. И работаете за углом конторы этих людей. Все рядом, просто замечательно.

Завернув свой плакат, Ли поехал на автобусе на Кэмп-стрит и несколько раз обошел нужное здание. На улицах густая тень. Ни души, только алкоголики на Лафайет-сквер и женщина в длинной куртке и толстых белых носках, казалось, недовольная тем, что он идет позади. Она остановилась, пропустила его вперед, что-то быстро бормоча и будто подгоняя его руками.

Троцкий – это чистая форма.

Посреди тротуара лежало заднее сиденье от машины. На нем развалился человек, весь в грязи и блевотине, одна рука свисала. Он выглядел настолько больным, побитым или сумасшедшим, что невозможно было забавляться этой картиной – сиденье без машины лежит на тротуаре.