Как мне потом рассказал все знающий Суерта, местных повстанцев начали тренировать закупленные корпорациями наемники. И одна из таких групп инструкторов как раз шла вместе с отрядом, просачиваясь из пригородов столицы в глубину джунглей. Боевое охранение колонны аккуратно сняла наша разведка, и колонна практически уперлась в спешно подготовленные окопы, не имея представления, что ее ожидает. Но выучка и подготовка профессиональных солдат сказалась, и даже попав под шквальный огонь, они успели оттянуться в кусты, где спешно развернули минометную батарею. И пока их бестолковые ученики метались с криками и беспорядочно палили в нашу сторону, проклятые наемники начали методично долбить по чужим позициям, пытаясь подавить пулеметные гнезда.

Пока обе стороны состязались в точности попаданий, капитан Кокрелл пробился через дезорганизованную переброской штабную паутину и сумел дать целеуказание оседлавшему ближайшую гору дивизиону гаубиц. После чего на посеченный осколками лес обрушился шквал фугасных и шрапнельных снарядов. Через десять минут артиллеристы объявили «отбой», и мы выпустили в стороны усиленные группы поиска. К утру они закончили прочесывание чадящего леса, притащив с собой двух пленных «революционеров». Ни одного живого наемника найти не удалось, только переломанные трупы.

Я стоял рядом с глубокой воронкой и с каким-то звенящим оцепенением разглядывал остатки моего «склепа». Счастье еще, что инструменты и большую часть медикаментов я не успел распаковать, оставив в отдельно отрытом окопе. Сбоку от меня появился серый от пыли Тибур, чихнул и весело прокомментировал:

— Хана генератору! Вот ротный расстроится… Отличная штука была, мы его у летунов позаимствовали, еще на базе…

Я лишь аккуратно отряхнул налипшую на комбинезон глину и согласился:

— Да, жалко. Я даже не включил не разу…

Сквозь звон в ушах до меня донеслось:

— Медик где?! Медика сюда!

Я сбросил с расстеленного утром брезента комья земли, выдернул из окопчика «дежурную» сумку и побежал на вершину холма. В спину меня напутствовал матерок Тибура:

— Куда ты прешь,…к! По ходам беги, бой только закончился! Поймаешь шальную пулю, ротный тебя еще раз похоронит!

Я послушался доброго совета, и спрыгнул в ближайшую паутину траншей. А когда домчался до изрытой воронками вершины, уже не слышал никого вокруг. Потому что ублюдки-наемники оказались на удивление хорошо подготовлены, и перед смертью успели дорого продать свои жизни, разменяв их почти один к одному…

Шестерых раненных мы отправили в госпиталь, а еще пять человек погрузили в черных скрипучих мешках. Я устало смыл кровь с ладоней и ответил на немой вопрос командира:

— Первый самый тяжелый. Сержант, что маму звал все время… Поражение печени, кишечника, большая кровопотеря. Я его подготовил к полномасштабной операции, он сейчас на стимуляторах и медблоке. Если до хорошей операционной продержится, то спасут… Остальные чуть получше.

— Будет ему операционная. Пока мы в боях не завязли, госпиталь пуст, возьмут без очереди. А ты молоток, лейтенант. В прошлый раз мы смогли спасти лишь тех, кому в конечности попало. Но при минометном обстреле таких почти не бывает.

Я встряхнул опустевшей сумкой и поинтересовался:

— И часто нас теперь так? Запасов тогда максимум на пару недель хватит.

— Нет, это мы просто неудачно напоролись. Может, еще разок-другой с отходящими группами «постучимся», потом будет затишье. Как раз на ближайшие высоты еще артиллерию подтянут, потом точки подскока для штурмовиков пенобетоном зальют, и начнется наша обычная рутина: мы кого-нибудь по кустам ловим, нам подарки в спину швыряют… Поэтому недельку ты тут пообживайся, а потом я тебя с группой поддержки в город зашлю. Раз уж у меня хирург в роте, сюда народ потянется по любому. Поэтому по госпиталям гуляй, как хочешь улыбайся, но тяни на «кладбище» все, что сможешь добыть: вашу хитрую технику, «дурь», любые материалы. Как начнут полосы бетонировать, я сумею отщипнуть и выстрою тебе здесь отличное логово, никаким снарядом не сковырнуть. По моему опыту, мы здесь надолго, надо обустраиваться.

Я лишь устало отмахнулся:

— Какое логового, капитан? Вон, первой же миной землянку накрыло. И для операционной надо столько земли перекопать, проще ребят в город перебросить, чем тут мариновать. Да и зачем это?

Но ротный лишь крепко взял меня за шею и притянул к себе, упершись лбом в лоб:

— Не тарахти, медицина! Надо будет, я все свои связи подключу, но будет тебе и бункер бетонный, и дизель запасной с горючкой. На своем горбу доволочем, хапнув на ближайшем аэродроме. Но — будет!.. Потому что без тебя сегодня я бы шестерых мальчишек похоронил. Которых ты вытянул и кому шанс подарил домой вернуться. Ради этого я тебе черта из-под земли достану, только терпи! Трудно будет, это лишь начало, но надо справиться… Поверь, не раз еще тебе спасибо скажут, когда в сезон дождей все тропы затопит, а летуны на прикол встанут. Сюда ребята пойдут, потому что ты у нас единственный доктор на ближайшую сотню километров. Остальные все при штабных остались… Поэтому терпи, лейтенант. Ради парней. Ты же упрямый…

— Я упрямый, капитан, ты прав… И мы прорвемся… Ради парней…

Через пару часов мой «склеп» отстроили заново, и я вселился повторно, но уже без генератора. Аккуратно разложив ящики с медикаментами и запас инструментов, мне оставалось лишь повторять услышанную где-то фразу: «в одну воронку снаряд дважды не падает». Повторять и молиться, чтобы проклятые наемники и «революционеры» не тревожили больше наше милое «кладбище», пахнущее гарью и испятнанное оспинами накрытий…