— Ладно тебе, не расстраивайся, — беспечно махнула рукой Сцинна. — За месяц ты не только до Капитара, но и до эльфийских земель доберешься. Если, конечно, опять не заплутаешь…

Наверное, она мне все-таки не верила.

— Я через Бережин хотела идти, а где теперь он — понятия не имею. — Драматические нотки в голосе должны были придать моему сожалению максимум достоверности.

— А зачем тебе Бережин? — удивленно вскинула брови знахарка. — Это то же самое, что идти за грибами в обход леса.

— Там многолюдно, — несколько неуверенно заметила я. — Я же одна иду.

Сцинна скептически хмыкнула:

— Тоже мне нашла безопасное место. Да Бережин чуть ли не самый большой рассадник воровства, разбоя и контрабанды. Странно, что ты об этом не знаешь. Там проще найти наемного убийцу или скупщика краденого, чем честного человека.

— А как же мне тогда быть?

Значит, правильно я в этот Бережин не пошла, предчувствие не подкачало. Наверняка мой муженек какую-нибудь шайку уже нанял для поимки сбежавшей жены.

К нам на огонек заглянул Корн. Выяснив, как у нас обстоят дела, он скромненько подсел к столу и присоединился к чаепитию. Его здоровенная фигура заняла почти половину лавки, потеснив Сцинну на самый краешек. Интересно, если бы он с нами с самого утра сидел, сколько раз хозяйке пришлось бы самовар ставить, ему же обычная чашка — на один хлебок?

С появлением этого богатыря наш женский разговор потерял свою непринужденность. Знахарка нервно заерзала и искоса посматривала на Корна. Ее взгляд откровенно говорил: «Какого дива ты приперся, да еще и тут расселся?» Я с любопытством присматривалась к этой парочке. Если верзила и пытается ухаживать за хрупкой улыбчивой знахаркой, то крайне неуклюже и безответно. Сцинна явно не в восторге от такого ухажера.

— А где у вас тут можно купить одежду — так, по мелочи что-нибудь? — спросила я, когда уже не смогла выдерживать эту напряженную тишину. — Вещи же мои все уплыли. Хорошо, что я деньги в сумке никогда не ношу, поэтому потери у меня вполне восполнимые.

— У нас тут есть несколько довольно приличных лавочек, базар тоже имеется, — ухватилась хозяйка за мою мысль как за спасительную соломинку и бросила на меня благодарный взгляд. — Корн тебя проводит, все покажет, заодно и нашу деревню посмотришь. У меня все равно времени нет с тобой гулять, меня ждут пациенты.

Вот коварная! Одним махом избавилась и от навязчивого ухажера, и от неуемной чужачки.

Корн тоже покосился на Сцинну крайне неодобрительно, но спорить не стал, и мы вышли на улицу.

— Куда сначала? — расстроенно спросил он.

— Пойдем за одеждой, — немного подумав, ответила я. Мне нужно было купить какой-нибудь дорожный костюм с брюками, потому что в платье бродить по дорогам не очень-то удобно, а переодеваться перед побегом времени не было.

Я шагала рядом с задумчивым и молчаливым парнем и наслаждалась этой прогулкой. Меня все вокруг радовало и забавляло: невысокие дома и тянущиеся за ними огороды, играющие на дороге ребятишки, спешащие по своим делам люди, бродящие беспорядочно домашние животные.

— Корн, а почему ты повел меня вчера именно к Сцинне? — спросила я парня, так и не проронившего до сих пор ни слова.

— Потому что у нее тебя точно никто не тронет, — просто ответил он.

— А могли?

— Могли.

— Ее что, так все боятся? — прицепилась я, твердо решив вытрясти как можно больше информации.

— Нет, ее ТАК уважают.

Остальные вопросы почему-то отпали сами собой. К тому же мы как раз свернули на площадь, полностью заполненную народом. Странно, мне в темноте показалось, что деревня намного меньше.

Я смутно себе представляла, что такое ярмарки и базары — ни разу не бывала на них. Отец относился к моей безопасности прямо-таки с маниакальным остервенением, выпуская в многолюдные места только в особых случаях, да и то там присутствовала исключительно высшая знать. Обычные люди оставались далеко за пределами этих великосветских сборищ, которые кроме скуки навевали разве что еще и стойкое отвращение. «Ваше высочество, как прекрасно вы выглядите! Ваше высочество, вы сегодня неотразимы! Ваше высочество, какое на вас великолепное платье!» Тьфу, противно! А мои нечастые вылазки через потайную дверцу и игры с местной ребятней не слишком способствовали детальному изучению таких интересных мест, как торговые лавки и ярмарки.

— Куда прешь, разиня! — Грубый окрик необъемных размеров тетки с корзиной, в которой сидел такой же толстый и вопящий гусь, показался мне сладкой музыкой. Я даже зажмурилась от наслаждения, но тетка моего восторга не разделила и, пихнув меня еще раз в бок для острастки, почесала по своим делам.

Меня пихали, толкали, ругали, со всех сторон слышалась брань и призывы купить «самый лучший товар, которого вы больше нигде не найдете», кто-то призывал к спокойствию не сумевших договориться… Звуки базара меня оглушали, мешали думать и нормально продвигаться вперед, но, дивовы чертоги, как же мне все это нравилось! Здесь чувствовалась настоящая жизнь, искренняя, бурлящая, живая.