Услышав сумму, тётка глотнула воздуха и замолкла. А Юра, словно сваливая что поганое в выгребную яму, освобождённо произнёс:

— Сколько было по дороге, столько подвёз. А теперь — выматывайся!

Тётка с проклятиями вылезла из кабины, взвалила на спину отгрызенное у бабки-Нюшиных детей наследство и поволокла его в свой Волок. Юра зарулил влево, не думая, что вновь сворачивает не в ту сторону, забирает на восток, всё дальше и дальше от недоступной Москвы.

Богородица, которому теперь никто не мешал, сумел-таки допеть до конца свою похоронную песню:

Ночью, прячась, словно преступники, пересекли путешественники анизотропное шоссе Боровичи — Пестово и углубились в такие болота, где разве что вертолёт не завязнет, да и то потому, что поверху летит. Мстительная Мcта делала здесь новый изгиб, словно соревнуясь, кто кого переупрямит: она или Юра, которому вновь не удалось попасть на нужный берег. Чтобы выехать к Окуловке, Мcту нужно пересекать в Боровичах, а именно туда и не пустил путешественников бдительный капитан Синюхов.

Что касается анизотропности, то всякий водила, таскающий дачные домики, баньки и строительные вагончики из Пестова в Петербург, подтвердит, что, согласно указателям, от Боровичей до Пестова сто двадцать километров, а от Пестова до Боровичей — сто тридцать. Откуда берутся или куда деваются лишние десять вёрст — тайна, покрытая мраком, и дорожное начальство никому её раскрывать не собирается.

Оказавшись на восток от Боровичей, путешественники попали в озёрный край, мало чем уступающий Карелии. Многие десятки озёр синеют в этом краю: озеро Чёрное, озеро Белое, озеро Светлое и озеро Тёмное, озеро Сухое и разве что озера Мокрого нет. Впрочем, знатоки говорят, что озеро Меглинское, самое большое из всех, в переводе с древнерусского и означает как раз Мокрое.

У одного из таких озёр остановились путники на ночёвку. Разожгли костёр, подвесили над огнём чайник, купленный в сельмаге, сами тем временем принялись привычно сухомятничать.

— Не понимаю я наших озёр, — произнёс Юра. — Непутёвые они какие-то.

Говорил он с набитым ртом, не дожевавши чёрствую горбушку. Не очень разборчива получалась такая беседа, но Богородица не жаловался. А мать и особенно Верка частенько ругали Юру за дурную привычку, но перевоспитать не могли. «Если уж всё равно челюстью шевелишь, то использовать это надо на полную катушку», — повторял невоспитанный моторист.

— Чего ж так? — спросил Богородица, но лишь после того, как расправился с откушенным.

— А сам посуди: ежели озерцо махонькое, то в нём и щука водится, иной раз до двух метров, и окунь вот такущий, и всякой сорной рыбы миллион. А в огромных озёрах, где хоть на пароходах плавай, ничего нет, только снеток с полмизинца. То есть, и другая рыба тоже имеется, но на глубине, где её без сетки не взять.

— А ты что хотел? Если рыбе прятаться от рыбака негде будет, её всю съедят. Для того и нужны большие озёра, чтобы рыбак не дремал. Озеро — это глаз земной, в него смотришь, в самую душу земную заглядываешь. Воду пьёшь, напиться не можешь…

— Да ну, озёрная вода тиной пахнет. Воду лучше всего из кипеней брать или родниковых речек.

— Озёрная тоже хорошая, так бы всю и выпил, — Богородица поднялся, подошёл к урезу воды, на колени опустился, приник губами к воде…

Раздался долгий, хлюпающий, булькающий звук, громкий, на грани треска и грома, словно озеро вздохнуло, колыхнувшись от самого дна до поверхности… и поверхность, стремительно удаляясь от пересохших Богородицыных губ, начала проваливаться сама в себя. Озерцо, и без того невеликое, от силы полсотни метров в поперечнике, съёжилось, и через минуту лишь несколько луж осталось на обнажившемся каменистом дне. Здоровенная щука, застрявшая в одной из этих луж, билась, не понимая происходящего, и взмучивала хвостом ставшую мелкой воду.

— Выпил!.. — ахнул Юра. — Манька, ты что же это вытворяешь?

— Я не пил! — ответил Богородица, удивлённый не меньше Юры. — Я не успел. Она сама убежала.

— А кто говорил, что всё может? Нет уж, признавайся: выпил озеро, как есть, одним глотком!

— Да не пил я, гадом буду, не пил! Как на духу говорю!

— А почему в озере воды нет? Только что была, сам видел, а стоило тебе хлебнуть — и пожалуйста!

— Я откуда знаю, почему нет воды? Утекла куда-то. Нечего на меня всё валить…