Секретарь удалился.

— Что случилось? — отрывистым тоном спросил сэр Эштон.

Начальник охраны молча вручил ему конверт. Эштон распечатал его: внутри лежали фотографии. На одной был запечатлен Айвори, сидящий на скамейке в скверике напротив его дома.

— Что этот болван тут делает? — спросил Эштон, подходя к окну.

— Снимки сделаны вчера, во второй половине дня, сэр.

Эштон задернул шторы и повернулся:

— Если старому безумцу правится кормить голубей напротив моего дома, это его проблема. Надеюсь, вы побеспокоили меня в неурочный час не из-за этой глупости.

— На первый взгляд операция в России завершилась так, как вы того хотели.

— Так почему было не начать с этой прекрасной новости? Выпьете чаю?

— Благодарю, сэр, я должен идти, у меня много дел.

— Подождите секунду! Почему вы сказали «на первый взгляд»?

— Наш человек вынужден был покинуть поезд раньше запланированного момента, но он абсолютно уверен, что «достал» обе цели.

— Можете быть свободны.

Иркутск

Мы с радостью покинули Транссибирский экспресс, где спокойно провели только последнюю ночь.

Проходя через здание вокзала, я настороженно оглядывался, но не заметил ничего подозрительного. Какой-то парнишка торговал из-под полы сигаретами, Кейра предложила ему десять долларов, сказав, что нам нужно к шаману, он не понял ни слова, но отвел нас к дому на старой улочке, где жил с отцом, державшим дубильную мастерскую.

Меня поразило разнообразие лиц местных жителей. Здесь в полной гармонии жили бок о бок разные этнические сообщества. Иркутск, где умирали медленной смертью покосившиеся деревянные дома, где по улицам шли старые бурятки в традиционных, завязанных под подбородком шерстяных платках с корзинками через руку, а мимо них, звеня по рельсам, медленно полз видавший виды трамвай, показался мне городом с загадочным прошлым… В этих местах в каждой долине, на каждой горе живет свой дух, здесь поклоняются небесам и, прежде чем выпить рюмку водки, брызгают несколько капель на столешницу, мысленно чокаясь с богами. Дубильщик радушно принял нас в своем скромном, чтобы не сказать убогом, жилище и на ломаном английском рассказал, что его предки поселились тут триста лет назад. Его дед был скорняком в те времена, когда буряты торговали мехами в городских торговых рядах, но теперь все в прошлом. Соболь, горностай, выдра и бобер стали редкостью, и маленькая мастерская близ храма Святой Параскевы производит теперь только кожаные ранцы, которые продаются на соседнем базаре, и довольно плохо. Кейра спросила, где и как можно встретиться с шаманом, и он сказал, что самый могущественный живет в Листвянке, маленьком городке на берегу озера Байкал, туда ходит маршрутка и проезд стоит совсем недорого, в отличие от не слишком комфортабельных такси. В этих местах, где одни люди всегда подавляли и жестоко эксплуатировали других, главным остается закон гостеприимства, и хозяин угостил нас обедом. Я никогда не забуду эту трапезу — жилистое вареное мясо с картошкой, чай с салом и хлеб, — которую разделил зимним днем в Иркутске со старым бурятом.

Кейре удалось завоевать доверие мальчика, и они затеяли игру — повторяли незнакомые английские и русские слова и ужасно веселились под растроганным взглядом отца. Потом паренек проводил нас до остановки и отказался взять у Кейры деньги. Тогда она сняла шарф и протянула ему. Он обмотал подарок вокруг шеи и побежал прочь, но в конце улицы остановился и в знак прощания взмахнул шарфом. Я понимал, как тяжело у Кейры на душе: она очень скучала по Гарри и в каждом ребенке, которого мы встречали в наших странствиях, видела его. Я осторожно обнял Кейру, и она положила голову мне на плечо. Я физически ощущал ее печаль и шепотом напомнил свое обещание. Мы вернемся в долину Омо и непременно найдем Гарри.

Маршрутка ехала вдоль реки, мы любовались пейзажем и с любопытством разглядывали шедших по обочине женщин со спящими детьми на руках. Кейра решила просветить меня насчет природы шаманства.

— Шаман — целитель, колдуй, жрец, маг, прорицатель, одним словом, одержимый. Он лечит некоторые болезни, приманивает дичь, заклинает дождь, ищет потерянные вещи.

— А твой шаман, случайно, не сможет направить нас прямо к фрагменту? Не придется встречаться с Егоровым, и время сэкономим.

— Я пойду к нему одна!

Кейра была не в настроении шутить, и я приготовился внимательно слушать.

— Для общения с ду́хами шаман входит в транс. Конвульсии означают, что один из духов вошел в его тело. После транса шаман навзничь падает на землю и погружается в каталепсию. Это самый напряженный и опасный момент для собравшихся на круг, ибо шаман может и не вернуться в мир живых. Придя в себя, шаман рассказывает о своем странствии. Одно из них тебе бы точно понравилось, это странствие в космос, его называют волшебным полетом. Шаман по «небесному переходу» попадает на Полярную звезду и проникает на ее обратную сторону.

— Нам ведь нужен только адрес. Может, удовольствуемся «быстрым обслуживанием»?

Кейра отвернулась к окну и больше со мной не разговаривала.

Листвянка…

…город, как множество селений в Сибири целиком выстроенный из дерева, даже православная церковь сложена из березового кругляка. Дом шамана тоже был деревянным. Посетителей в этот день оказалось очень много. Я надеялся перекинуться с шаманом парой фраз, как с мэром маленькой деревушки, к которому заходят осведомиться о судьбе дальних родственников, но для начала нам пришлось принять участие в ритуальном действе.

В комнате на ковриках, расстеленных на полу, сидели в круг человек пятьдесят. Открылась дверь, вошел шамай в облачении, и наступила тишина. В центре на циновке лежала молодая женщина, у нее был сильный жар, она стонала, лоб блестел от пота. Шаман взял бубен, и Кейра — она все еще дулась на меня — объяснила, что бубен олицетворяет двойное сексуальное начало: кожа — мужское, каркас — женское. Я имел неосторожность хихикнуть и тут же получил подзатыльник.

Для начала шаман нагрел кожу бубна на пламени свечи.