Худощавый, невысокий мужчина с всклоченными волосами, видимо, приходился моей любовнице отцом, а сидящая рядом пышная женщина с властным взглядом – матерью. Хм! Могу поспорить на что угодно – рук, чтобы обнять свою жену, ему явно не хватало! Радовало то, что я оказался прав – рулила в семье явно мать. Однако, непонятно было другое – как у этой четы могла родиться такая красавица-дочка?

– Мама, папа, дядя Женя, тетя Лена – всем привет! – поздоровалась девушка. – Познакомьтесь – это Алексей, двоюродный брат Сергея… ну, Таниного мужа с четвертой улицы, – пояснила Вероника, встретив строгий взгляд матери.

– Женя, – протянул руку Семенов. – Моя жена – Елена.

– Алексей, – ответил я крепким рукопожатием.

– Станислав Эдуардович, – представился Зиманков. – И моя благоверная – Мария Ильинична.

Мне еле удалось проглотить смешок. Мария Ильинична – ей это подходит!

– Алексей Сергеевич, – чуть кивнул я.

– Да что же вы стоите? – всплеснула руками хозяйка. – Присаживайтесь! А то ведь знаете – в ногах правды нет.

Я сел на скамейку, Вероника бесцеремонно устроилась на моих коленях, за что удостоилась очередного испепеляющего взгляда матери.

– Нет, – покачал головой супруг. – Молодежь нынче совсем не та пошла… Мы то с тобой, Женька, помнишь, как девушку в юбке хотя бы до колена увидим – так событие же было! А если без платка на голове – так вообще караул!

– Ладно тебе, Стас, скажешь тоже, – отмахнулась Семенова. – Это у вас, в Осиновке, может и так, а я же вообще шляпки не признавала, и сейчас не признаю.

– Ой, подруга, скажешь тоже, – запричитала Мария Ильинична. – У нас в колхозе и без сапогов-то никто со двора не хаживал!

Краем глаза я заметил, что профессор уже начал зеленеть от такой высокоинтеллектуальной дискуссии.

– Но аппарат отличный, – гаркнул он своим зычным голосом, натренированным годами нелегкого труда лектора. – Динамика – во! – Евгений показал большой палец. – Идет мягко, как корабль по волнам. Правда, четырнадцать литров на сотню…

– Да ты как будто не на казенные заправляешься, – вставила Зиманкова.

– Нет, не скажи! – воскликнул Станислав. – Я на своей "шестой" новые Жигули переднеприводные со светофора только так делаю! А подвески, мягче, чем у "шестерки" не было, нет и не будет!

– Это, надо полагать, когда Ильиничны рядом нет, – тихо произнесла Елена.

До хозяев дачи ее слова, кончено, не долетели, но я, сидя в полуметре, услышал все.

– Япона мать! – вскочил со скамьи ученый и, схватив бутылочку с рассолом, кинулся к шашлыкам. – Горит же!

Ага! Узнаю породу! И у Саньки шашлыки всю жизнь получались такие – язык проглотишь! Так что нет ничего удивительного, что и сейчас готовил мясо Семенов.

– Нет, Женька, – вздохнул отец Вероники. – Вот на Кавказе я шашлык ел – то был шашлык! Настоящий, грузинский шашлык из баранины! Под Хванчкару!

Девушка успокаивающе гладила меня по руке. Я же тихо офигевал. Нет, что у таких родителей получилась такая девочка – природа, бывает прикалывается. Но как она, воспитываясь в такой среде, умудрилась стать порнозвездой – уму непостижимо. Может, просто тезка и однофамилица? Да нет, не похоже… родинка, опять же! Вика почувствовала, что я уже не промолчу, и вцепилась коготками в мою ладонь. Поздно. Меня уже порвало.

– На Кавказе – это что! – протянул я. – Вот мы с ребятами пару лет назад делали шашлык в Испании… на Канарах, там от Барселоны – полчаса на катере! Свининка еще отличная попалась – без кусочка жира! Санек ее еще и замариновал так – в минеральной водичке, с лучком, с черным перцем горошком! Там как раз руины какой-то доколумбовской крепости были – пару валунов притащили, костерок запалили… и все это – под Шато семьдесят девятого – эх! Правда, пришлось потом штраф заплатить – штуку евриков за костер, и пятьсот за распитие спиртных напитков. Но оно того стоило!

Остановился я гораздо позже, чем смекнул, что сболтнул лишнего. Все присутствующие с благоговейным молчанием смотрели на меня. Стало слышно, даже, как трещат угли в мангале, как пищит надоедливый комар. Хозяева фазенды смотрели на меня с нескрываемой черной завистью. Оно того стоило!

– А наша Викуша на следующий год с гастролями в ГДР поедет, – как бы между прочим заметила Ильинична. – Вернется оттуда звездой!

Опачки! И здесь я оказался прав! Вероника – та самая Зиманкова! Только не вернется она из Германии, хотя и звездой будет. Правда, не на том поприще, что надеются ее родители.

– Жень, я вот тут думаю… – задумчиво произнес Стас. – Может, мне не углубляться на двенадцать метров на шестнадцатиэтажке на северо-западе? Может, и поменьше хватит? Деньжат тресту сэкономлю, премия, опять же…

– Постойте, постойте! – заулыбался я. – Это, случайно, не тридцать первый дом по Чичерина?

– Он самый! – закивал Зиманков, оказавшийся моим коллегой.

– Лично вам можно не углубляться, – заверил я.

Какая досадная ошибка! Я на протяжении двух пятилеток наивно предполагал, что свечку стянули швеллерами потому как геологи накосячили! А оказывается – строители сэкономили! И, все же непонятно. Это сейчас, в моем времени можно отмывать бабло сколько душе угодно, но как отмывали деньги в советские времена, когда ОБХСС и КГБ не дремало? Есть же акты и документы, подтверждающие, что деньги пришли на счет, а как они оттуда испариться-то могли? Ведь и банк-то всего один был – сбер! Короче говоря, как бы эти деньги не исчезали – происходил этот процесс совершенно виртуозно! Как бы поближе познакомиться с его физикой, как любит говорить Санька?