Спускаюсь на несколько ступенек ниже и наклонясь так, что наши лица оказались в полуметре друг от друга, и мы могли спокойно разговаривать шёпотом:

— Он орёт?

— Да, он! Его словечки, — на лице бредуна написан азарт. Месть — это так сладко! — И ещё, — продолжает он, — там внизу один из гвардии Рябого лежит. Тот, что в синей куртке.

Верстаков спускается к нам и подталкивает обоих в сторону первого этажа:

— Илья, идейка у меня появилась. Быстро обговорим и за работу!

В холле мы сели на корточки спина к спине — так легче контролировать окружающую обстановку и разговаривать можно свободно.

— Первым пойдёт Сантик! — сразу выложил свою находку капитан. — Он здесь свой, даже если в комнату войдёт — никто и не среагирует… — я почувствовал, как напряглись мышцы нашего проводника, прижимавшегося ко мне справа.

«Неужели трусит?»

— Так нас же в засаде всех положили? — «Нет, похоже, это не страх…»

— Пока сообразят, мы уже всех положим. Ты согласен?

— Да! — если заминка с ответом и была, то измерять её надо было в микросекундах.

— Пошли! — в моём согласии Верстаков нисколько не сомневался.

На этот раз путь на второй этаж занял у нас значительно меньше времени — Сантик бодро топал метрах в трёх впереди, наша пара скользила вдоль стены вслед за ним. Небольшая заминка случилась, когда выходили в коридор — мы с капитаном замерли на площадке, вслушиваясь в уверенные шаги бредуна.

«Ни возгласов, ни приветствий — следовательно, часового у входа нет! Совсем неумехи, — я ещё раз подивился беспечности противника. — Вошли внутрь, словно у нас персональное приглашение на эту вечеринку есть, в коридоре никто и не чухнулся. А был бы часовой на площадке — обязательно бы насторожился, когда мы с той троицей разбирались. Здесь та же самая бодяга — стоял бы часовой на местном «посту N1», глядишь, и появился бы у Зямы шанс достойно нас встретить…»

— … пулей на радиоузел! Шесть часов прошло, дебилы, а мы так и не знаем что с Фрезером, — с каждым шагом мне всё легче разбирать, о чём говорят в штабе Зямы.

Сантик остановился, поджидая нас, напротив двери, бывшей когда-то белой. Я встал с правой стороны от входа — у меня оружие более разворотистое. Верстаков — слева.

Пара томительных секунд отдышаться, успокоиться и сконцентрироваться, и Петя легонько подталкивает Володю к двери.

— Зяма, тут такое дело!.. — громко и бодро орёт бредун, быстро войдя в комнату.

Пётр проскальзывает вслед за ним, задержавшись буквально на мгновение. В этом свой расчёт — быстро шагающий проводник отвлекает на себя внимание находящихся в комнате, а если ему удастся, как мы предварительно договорились, дойти до окна, то часть из бандитов вообще развернётся к нам спиной.

Я начал двигаться одновременно с капитаном. Секунда — и мы внутри!

Жаль, с нами не было какого-нибудь доморощенного Гоголя! Сцена получилась вполне достойной «Ревизора»!

Один из бандитов действительно стоял к нам спиной. Скорее всего, тот, кого Зяма послал к рации. Очевидно, наш проводник чуть не столкнулся с ним, и посыльный развернулся с целью высказать все, что он думает по этому поводу. Левее и чуть дальше возвышался очень высокий бандит, с бритой наголо головой и массивной серьгой в левом ухе. Может, и вторая была, но я не мог этого видеть, так как он стоял ко мне именно левым боком.

Прямо напротив входа стоял человек в вызывающем оранжево-чёрном одеянии. Брезгливая и высокомерная гримаса на лице подсказала мне, что это и есть Зяма.

Ещё две фигуры виднелись правее от главаря, но разглядывать их времени у меня не было.

«Стечкин» дернулся в руке, вогнав пулю в голову бритоголового чуть выше монументальной серьги. Левой рукой я сильно толкнул в поясницу повернувшегося ко мне спиной бредуна. Поскольку от выстрела, пусть и приглушённого, бедолага вздрогнул, всё вышло как нельзя лучше! От моего толчка он потерял равновесие и сделал, размахивая руками, несколько шагов, внеся ещё большую сумятицу в ряды противника.

Два хлопка «Вихря» капитана — и тёмные силуэты на периферии моего зрения исчезают.

И тут, как почти всегда, жизнь внесла свои коррективы в предварительные расчёты! Не знаю, что там себе вообразил наш проводник, но ни с того ни с сего он вскинул свой «калашников» и принялся тыкать им в лицо Зяме, сопровождая свои действия следующей скороговоркой:

— Что, съел, да? Попался! Как мы вас! А ну на колени, придурок! Сдавайся!

Зяма мог быть кем угодно, но трусы и тормоза бандитскими главарями не становятся. Сбой в нашем плане он использовал на всю катушку! Отшатнувшись от ствола АКМа, он внезапно схватил за руку гонца и притянул его к себе. После чего с похвальной быстротой вытащил у того из-за пояса ТТ и выстрелил в Сантика!

Сердце у меня ёкнуло, но бандит промахнулся. Сказалась любовь к понтам. Это только в старинных американских фильмах из жизни преступников герои ухитряются попадать, удерживая пистолет горизонтально. Способ этот ещё «гангста-стайлом» называли, то есть гангстерским. Вот и сейчас Зяма дважды нажал на спуск и не попал ни разу.

Я вскинул «стечкина», пытаясь прицелиться в него, но главарь довольно умело прикрывался тем бедолагой-гонцом, так что стрелять я мог ему только в голову, чего мне делать очень не хотелось.