Соломин взмок: он уже чувствовал масштаб происходящих событий.

– Почерк опознан. Этот «Ной» уже был замешан в хищении оборонных секретов. И не просто замешан: у него целая система!

Юрий Максимович открыл рот, да так и замер.

Спирского вызвали на допрос довольно быстро. Его ждал молодой рыжий следователь, равнодушно разглядывавший Петра Петровича и одновременно заполнявший какие-то формуляры, где в шапке фигурировали имя и фамилия нового заключенного.

– Присаживайтесь, господин Спирский, – предложил рыжий следователь. – Меня зовут Станислав Витальевич Шмидт, мое звание – майор юстиции, должность – следователь по особо важным делам отдела по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД города Москвы. Мне сообщили, что вы собрались давать показания. Интересно узнать, какие? О чем?

Рыжий замолчал и вопросительно поглядел на Петра Петровича.

– Я хотел рассказать вам, майор, и вашему начальству о том, что, как только мои покровители узнают о моем задержании, вас уволят в течение пяти минут без выходного пособия. А еще я хотел узнать, по какому праву вы меня здесь держите и до сих пор не даете мне пообщаться с родственниками, друзьями и с адвокатом, наконец.

Петр Петрович старался говорить ровно, так как отрепетировал эту фразу и заучил каждое слово и даже интонацию, пока ждал ответа на свой утренний запрос через железную дверь камеры. Однако в конце голос его предательски дрогнул, и он все же сорвался на фальцет.

– Отвечаю по порядку, – спокойно и даже равнодушно начал майор, – уволить меня, конечно, могут, но для этого нужны веские основания и существует специальный порядок, так что за пять минут не получится.

Спирский напряженно слушал.

– А теперь, что касается вашего задержания и нахождения в ИВС, то есть в изоляторе временного содержания. Вы задержаны в порядке статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по подозрению в совершении ряда тяжких преступлений. Обвинение будет сформулировано в срок, отведенный законом. Вам оно будет объявлено, а копию получите на руки.

Майор шел по точно выверенной многими годами практики линии.

– По поводу ваших родственников. Мы пытались найти их, но никого из близких родственников у вас, увы, не осталось, а дальних разыскать не удалось.

Петр Петрович переполнился бешенством:

– Вы должны были известить моего отца, Краснова Леонида Михайловича! Вы что, первый раз слышите, что я его сын?!

Рыжий покачал головой:

– Петр Петрович, успокойтесь. С Леонидом Михайловичем мы связались в первую очередь. Однако он пока ничего не ответил.

– Как? – не мог поверить Спирский. – Как так не ответил?!

Майор лишь развел руками.

– И последнее… Адвокат вам может быть предоставлен государством, если вы по материальным соображениям не можете себе этого позволить. Если у вас уже есть соглашение с каким-либо адвокатом, вы можете назвать его координаты, и мы его разыщем.

– Подождите со своим адвокатом, – поднял руку Петр Петрович. – Я вам русским языком сказал, что мой отец Председатель Верховного суда Краснов! Он должен знать о моем аресте!

– Извините, пока задержании, – невозмутимо поправил Спирского следователь.

– Да это уже не задержание, а заключение! Казнь просто какая-то! – закипел Спирский. – И, конечно же, мне нужен адвокат, срочно! Платный, бесплатный – пусть хоть какая-то сволочь придет!

– Мы можем обеспечить только бесплатного, – отметил что-то карандашом следователь. – Вас вызовут на допрос, как только найдется адвокат по назначению. А сейчас не смею вас задерживать.

Майор нажал на красную кнопку с надписью «ВЫЗОВ КОНВОЯ», дверь следственного кабинета тут же распахнулась, и внутрь вошел здоровенный детина в форме прапорщика.

– Выходим в коридор, руки за спину, не разговаривать, не оборачиваться, следовать моим указаниям, – скороговоркой произнес конвойный прапорщик и, зайдя к Спирскому сзади, подтолкнул его в спину.

От такого, казалось, легкого толчка Петя пошатнулся и, потеряв равновесие, чуть не улетел в коридор, но прапор могучей ручищей схватил его за мигом треснувшую рубаху.

– Куда собрался, воробушек?! Стоять! Вперед марш! – скомандовал он, выровнял Спирского, подхватив его под локоть, и посмотрел на следователя.

Тот покачал головой и сложил руки крест-накрест, что означало «не трогай!». Прапор кивнул и вывел заключенного в коридор.

Теперь, когда все кончилось, Александр Иванович, уединившись в загородном домике, скрашивал одиночество бутылкой старого купажного шотландского виски. Глядя на этикетку с цифрой «21», он потягивал янтарный напиток и помешивал угли в пылающем, несмотря на теплую весну, камине.