Шрифт:
– Или вы тоже думаете, что я преступник?! Я что-то не пойму, вы – мой адвокат или помощник прокурора?!
Павлов выставил ладони вперед:
– Игорь Петрович, выслушайте меня, прошу. Мы можем сколько угодно рассуждать на политические темы, но ни на миллиметр не продвинемся в защите. А ведь вы здесь по другому поводу. И задачи у вас теперь совсем другие.
– Ну? – стиснул челюсти мэр.
– Нам с вами, – глядя в упор на подзащитного, произнес Павлов, – нужно избрать позицию. И ничего важнее для вас теперь быть не может. Уж поверьте.
Звонок
Гудок. Еще гудок. И еще гудок. Алена стиснула телефон изо всех сил:
– Ну же! Ответь!
Снял трубку. Отвечает тихо, прикрывая микрофон:
– Алло! Если можно, перезвоните мне через час. Я сейчас не могу говорить…
Алена взвилась:
– Алло! Алло! Господин Павлов! Артем! Это Алена! Сабурова!
– Да? Секунду! – послышались какие-то шорохи и приглушенные голоса.
Видимо, прикрыв трубку, адвокат с кем-то еще разговаривал. Затем в трубке вновь зазвучал голос:
– Алена! Аленушка!
Алена обмерла. Это был Игорь.
– У меня все в порядке. Мы уже работаем. Все будет хорошо.
Алена растерянно моргнула.
– Нам дали минуту поговорить, – торопливо продолжил муж. – Все будет хорошо! Я не один. Павлов тебе все расскажет, если я… Ну, если придется остаться. Все, не могу больше! Не волнуйся! Целую! – в трубке послышался шорох, какой-то треск, шум и… наступила тишина.
– Алло! Алло?
Телефон молчал.
Она тут же набрала тот же номер еще раз, и еще… и еще! Напрасно. Вызов проходил, но ей никто не отвечал.
– Зар-раза!
Алена не знала, что следователь имеет право как разрешить телефонный звонок, так и запретить. И тем более ей не было известно, что с недавних пор во многих следственных учреждениях, а в следственных изоляторах в первую очередь, заставляют сдавать все имеющиеся электронные приборы. Вплоть до электронных часов и калькуляторов. И лишь через двадцать минут беспрерывного набора все того же номера Павлов неожиданно откликнулся:
– Да, Алена Игоревна! Это вы?
– Да-да, Артем Андреевич! Это я. Я! Рассказывайте немедленно! Что происходит?
– Алена Игоревна, прежде всего, не волнуйтесь. Судя по скоропалительности их действий, на вашего мужа ничего толком нет.
– А что же им нужно?! И кто это «они»?! Кто эти люди?
– В данном случае мы имеем дело лишь с обвинением. Это – прокуратура. Кто стоит за делом? Можно догадаться. Давайте лучше встретимся. Тем более у меня есть для вас сообщение.
– Да-да, конечно! – заторопилась Алена. – Подъезжайте ко мне. Лучше в офис. Хотя нет. Боюсь, что они могут туда прийти в ближайшее время. Стойте на месте, где стоите. Я еду к вам.
– Стою. Жду.
Зэк № 1
Ядовито-зеленые стены и железное хлопанье дверей обдавали холодом и таили угрозу.
– Принять правее! Прижаться к стене! Не разговаривать!
Конвойный отдавал команды чуть охрипшим от вечного бронхита и дешевых сигарет голосом, но четко.
Шедшие навстречу зэки испуганно прижались к стене и отвернулись. Один, помоложе, скосил глаза в сторону конвойной процессии, и внимательный конвоир тут же отплатил ему увесистой оплеухой:
– Куда зыришь, чушка?!
От удара зэк испуганно зажмурился и чуть присел. Но мимолетного, мгновенного взгляда хватило, чтобы разглядеть нового обитателя СИЗО № 1.
Не узнать его – с широким скуластым лицом, с бородкой клинышком – было невозможно.
Вот он грузно прошагал мимо застывших заключенных, и шаги его глухо оборвались в самом конце коридора. Донеслось противное лязганье ключей и засовов. Заключенный зашел в камеру. Грохнула тяжелая железная дверь. И первый тюремный день всенародно избранного мэра, отца семейства, почтенного гражданина, заслуженного спортсмена, благодетеля и попечителя, начался.
Долги
Сериканов торопился, но не слишком. Выдав операм Гулько и Пятакову ровно то, что они запросили, он первым делом погрузился в собственные архивы, и к вечеру вся ближайшая неделя была расписана по часам. И, конечно же, Роберт начал с главного.
– Рашид Абдуллаевич, – первым делом позвонил он прокурору, – я тут просмотрел старые протоколы комиссии – похоже, мы отказали вам в расширении необоснованно. Каюсь, проглядел.
Джунгаров – на том конце провода – шумно сглотнул, и Роберт решительно его дожал.