Мужчины замерли.

– В недостаточном внимании к жене! В тайном поедании сладостей и вкусностей! В то время, как трудолюбивая и преданная жена его посажена – им же – на принудительную диету и раздельное питание.

Лущенко рассмеялся, а Гермоген покачал головой:

– Поедание сладостей и снеди не есть преступление, коли совершается в доме слуги Божьего, по его же благословению, с должным смирением и разумностью.

– И он выкрутится? – с деланым возмущением толкнула мужа локотком в бок Алена.

– А вот за невнимание к столь славной дщери мой подзащитный заслуживает наказания, – призвал к вниманию владыка, – но по причине начала выходных и праздника подлежит амнистии, кою я и провозглашаю! Аминь!

– Помилован! – Игорь Петрович не удержался и чмокнул жену в затылок, за что получил увесистый тычок локтем в грудь. Алена, не глядя, отмахнулась от нетерпеливого мужа и зарделась от смущения:

– Ох и балуете вы его, святой отец! – Алена улыбнулась и хитро посмотрела на любимого, который потирал ушибленную грудь и растерянно переводил взгляд с владыки на жену.

– Ну что ж, коли и балую иногда? В том грех небольшой! И я каюсь! Но по мне, лучше баловать достойного, благодарить за труды благоугодные. Скромный человек ваш Игорь Петрович. Скромный! За то и люблю его, ценю и всячески благодарю. Дай бог вам здоровья, многая и благая лета! – Митрополит поднялся и вдруг густым шаляпинским басом запел: – Мно-о-о-о-ога-а-айяа-а ле-е-е-та-а-а! М-мно-о-ога-а-айя-а-а ле-е-е-е-ета-а! М-мно-о-о-о-о-о-о-о-о-о-ога-а-а-а-а-а-а-ая ле-е-е-е-е-е-е-е-эээ-э-эта-а-а-а!

Алена и Игорь замерли, зачарованные пением и необыкновенным голосом отца Гермогена. Хотелось аплодировать, но владыка лишь перекрестил протянутые руки и жестом усадил всех за стол.

Так, перешучиваясь, они принялись пить чай, и постепенно лица супругов стали умиротворенными.

– Ну, и какие у вас планы? – нашел удобный случай подтолкнуть разговор Гермоген. – Скажем, на ближайшие дни.

Игорь и Алена переглянулись.

– Послезавтра нам в Италию предстоит ехать, в Бари, – за обоих ответил мэр.

Владыка удивленно подмял брови:

– Воистину, все в руках Господних. А с какой целью едете?

На этот раз ответила Алена:

– Официальная делегация, владыка. Я – от Совета бизнесменов, Игорь – по линии Кремля.

Гермоген потрясенно покачал окладистой бородой.

– А в чем дело, владыка? – заинтересовалась Алена.

– Дети мои, – всплеснул руками Гермоген, – хочу просить вас об одолжении.

Гости переглянулись.

– Есть у меня брат родной, священник, отец Серафим. Так у него младшая доченька – Поля, Полинка. Ей только исполнилось шестнадцать. Девочка необыкновенная, светлая, чистая, нежная, умненькая.

Бездетные – так уж вышло – супруги на глазах погрустнели.

– Вот я ей, значит, как дядька, сделал подарок. Как раз поездку в город Бари! И как раз на послезавтра! Воистину, пути Господни неисповедимы!

Игорь и Алена опешили.

– Она мечтала отцу нашему, святителю Николаю Мирликийскому, поклониться.

– Ой, как здорово… – в один голос подхватили гости.

Впрочем, Гермоген уже видел: Алена задумалась.

– Поехать с ней некому, а одну отпускать боязно. Вот и прошу я вас, мои любезные Игорь и Алена, не соблаговолили бы вы взять мою племянницу под опеку? Буду вам премного благодарен.

Супруги переглянулись и, не сговариваясь, кивнули. Владыка улыбнулся: Алена должна была вспомнить, о чем обычно просят в городе Бари особо почитаемого на Руси святого Николая Чудотворца, Архиепископа Мирликийского. Конечно же, о детях. О даровании счастья материнства и отцовства.

– Я лично знаю несколько историй, когда святой помогал – самым чудесным образом!

Алена замотала головой:

– Простите, владыка, что прерываю. Я очень ценю вашу тактичную подсказку, но меня сейчас мучает другое.

Гермоген опешил. Обычно он в намерениях людей не ошибался.

Алена сглотнула и опустила глаза:

– Девочку мы хотим из детдома взять… – Она помедлила. – И если честно, я очень боюсь.

«Ай да Алена!» – оценил открытость и отвагу этой женщины Гермоген.

– А удастся или не удастся мне забеременеть благодаря помощи святителя…

Гермоген замахал руками:

– А теперь вы извините меня, что прерываю.

Алена покорно вздохнула, и Гермоген понял, что расскажет ей недавнюю историю, свидетелем и даже участником которой он был сам.