Шрифт:
Он смотрел на нее так умоляюще, что Алена подавила смешок и с суровым лицом кивнула:
– Обещаю, отец! Этим заниматься больше не буду! Брошу прямо сейчас.
Старик быстро наклонился, чмокнул ее в руку и тут же отпустил. Алена вышла и проводила ушедшую машину взглядом.
«Как там говорил этот «Крючков»? Жизнь – копейка, а смерть – полушка. Судьба – злодейка, а любовь – ловушка!»
Мамаша
Алена отошла от рейда в «хлебные города» только дома – после ванной и двадцати минут массажа… Игорь как раз говорил по телефону с Серикановым:
– Нет. Нет. Я сказал, нет! Ни вашим, ни нашим! Никому нельзя. Пусть радуются празднику частным порядком. Не в колоннах.
– Ну-ка, ну-ка, – насторожилась Алена, – я не ошиблась? Ты запретил «Своим» выйти на парад своей колонной?
– Да, – заявил мэр.
– Неумно, – покачала головой Алена, – очень неумно…
Игорь Петрович поджал губы.
– Извини, Алена, – через силу процедил он, – я не могу сейчас это обсуждать.
Алена всмотрелась в мужа и признала: все так. Хлебный кризис ударил по нему очень болезненно.
– Ладно, – согласилась она, – пусть так. Утро вечера мудренее. Выспишься – сам поймешь, что не прав.
Игорь Петрович пожал плечами, углубился в чтение разложенных на столе документов, и Алена вдруг подумала, что снова оказалась в той же ситуации, что и перед Эмиратами.
– Кротов по удочерению что-нибудь сделать успел? – села она прямо в халате с обернутым вокруг головы полотенцем на стол мужа.
– Нет, – оторвался от документов Игорь Петрович.
– А если у нас что-то не получится? Я ей не понравлюсь? Мне вожжа под хвост попадет?
Лущенко улыбнулся:
– Всем мамашам иногда под хвост что-то попадает. Что ж им теперь – детей не заводить?
Алена покачала головой:
– Я очень боюсь не угадать. Все-таки эта Леночка – живой человек.
Игорь Петрович пожал плечами:
– А как тут угадаешь? Не будешь же их перекладывать, словно рубашки на полке. Одну примерил – не подходит, вторую…
– Так я об этом и говорю, – печально произнесла Алена.
Игорь Петрович бросил бумаги на стол и поднял глаза.
– Давай не будем торопить события. Пока документы подготовим, все равно какие-то новые мысли появятся. Но мне эта девочка понравилась…
Алена вздохнула:
– Мне тоже. Третий день глаза ее не могу забыть.
Лущенко, уклоняясь от дальнейшего разговора о девочке, пожал плечами, и она вздохнула, сползла со стола и, обхватив его голову, прижала к груди.
– Алена, мне еще надо о протоколе праздника подумать, – пробубнил изнутри объятий муж.
– Чего-чего? – насмешливо спросила Алена. – Не слышу!
– Мне надо о протоколе праздника подумать, – кое-как вывернул голову из рук жены Игорь Петрович. – Роберт звонил, они уже приземлились. Только что в ресторан повезли. Братишка твой Вася не подведет?
Алена выпустила Игоря из объятий и ласково провела по ежику его волос:
– Откуда я знаю? Да там невозможно что-то напортачить. Ты и сам это знаешь: протокол есть протокол. Не выскочишь.
Тост
Пол-Ален прибыл на встречу точно в указанное время. Он хорошо знал свою роль и обычно с ней справлялся. Не требовалось от него большего и теперь. Он – в роскошном костюме от Валентино – и Роберт – само собой, в костюме классом пониже, достойно встретили гостей, достойно произнесли отвечающие случаю речи и так же достойно, с коротким заездом в отель, доставили парламентариев в модный ресторан «Кафе Лермонтовъ». И, конечно же, ужин удался на славу.
Сначала гости по кругу представились, и выяснилось, что кое-кто даже говорит по-русски, хотя вызванные Робертом толмачи, конечно же, переводили. И, бог мой, кого здесь только не было! Вице-бургомистр Франкфурта Курт Вайнеманн, заместитель председателя парламента Люксембурга Иоган Кюль, вице-мэр Парижа Патрик Дю Буа, председатель международного комитета Риксдага Норвегии Йоп Ян Схерт, депутаты Европарламента Ив Боннэ и Маурис Клема. В конце концов слово взял Пол-Ален.
– Мне от лица всех, как и всем в моем лице, выпала эта честь.
Переводчики на голландский и французский панически переглянулись и вопросительно уставились на Сериканова.
– Эту честь я хотел бы для вас и нас озвучить, ну и там, значит, отметить вклад и высокое доверие. Которое у нас и у вас теперь будет всегда.
Роберт Шандорович сделал переводчикам страшные глаза:
– Работать!
– Поэтому за всех, значит, и предлагаю, чтобы, как говорится, все были! Ура!
Но переводчики так и пребывали в ступоре – до тех пор, пока Сериканов красноречиво не показал им под столом кулак: