– Прошу всех садиться. – Зал вздохнул. – Судебное заседание продолжено. Сторона ответчика, вам слово.

Лада Алексеевна с сочувствием посмотрела на Павлова. Она понимала, что, возможно, сегодня придется поступить не совсем справедливо, но по закону.

Закон требовал принять решение в пользу законного наследника. А таковой был лишь один: Василий Игоревич Сабуров. И вовсе не важно, кто и с каким предложением обращался к судьям по этому вопросу. Она не слушала никого.

Только совесть и закон. Пришло время послушать ответчика. Павлов встал, обвел тяжелым взглядом притихшую аудиторию. Остановился на Кротове. Тот хмыкнул и съежился под взглядом коллеги. Сделал вид, что уткнулся в материалы дела, но предательски дрожащие руки выдали его напряженное волнение. Капелька пота скатилась на кончик носа и замерла, не высыхая и не срываясь. Толя тоже ждал бумаги. Павлов откашлялся и начал выступление:

– Уважаемый суд, выслушав исковые требования истца и ознакомившись с его заявлением, могу сказать только одно. Мы возражаем против иска и не признаем его. Возражения наши сводятся к следующему.

В этот момент, когда Павлов готов был начать излагать все свои аргументы, раскрылась дверь, и в нее заглянул смешной рыжий и конопатый парень.

Растрепанные волосы, в ушах – наушники. Он обвел взглядом зал суда. Увидал судью. После чего постучал по уже открытой двери и спросил:

– Простите, а здесь идет суд?

– Молодой человек! Закройте дверь! Вы что, не видите?! Здесь идет судебный процесс, – отреагировала секретарь. Но парень вовсе не собирался уходить. Он вытащил какой-то пакет из своего рюкзачка. Посмотрел на него. Что-то прочитал и снова обратился к народу:

– Так мне сюда и надо.

Он вошел без приглашения – нахально, нарушая порядок. Судья возмутилась и ударила молотком по столу:

– Вы что себе позволяете?! Кто вы такой?! По какому праву врываетесь?!

Но парень был просто непробиваемый. Он держал пакет и переводил взгляд с Павлова на Кротова, с Кротова – на судью Данильченко. Потом заговорил:

– Да нет, вы меня не поняли! Я к вам. Мне поручено передать важный пакет адвокату. Это касается дела… – он прочитал на конверте: – «Василия Сабурова». У меня пакет для адвоката, – повторился парень.

Кротов не выдержал и вскочил:

– Ваша честь, ваша честь! Этот конверт для меня!

Павлов нахмурился и тоже поднялся:

– Позвольте, ваша честь! Похоже, что этот конверт для меня.

– Нет! Позвольте, коллега! – не согласился Кротов. – Этот конверт точно для меня!

Он слишком тщательно готовил эту «бомбу», а теперь этот нахальный Артем пытается отнять у него столь страстно ожидаемую победу.

– Отчего же вы считаете, что конверт для вас? – Павлов прищурился и протянул руку в сторону курьера, который топтался в дверях, нерешительно наблюдая за сцепившимися адвокатами. И курьер, увидав протянутую руку, двинулся в сторону Артема. Но его тут же остановил Кротов:

– Эй! Куда?! Я должен получить бумаги от следователя! Мои бумаги!

Журналисты с волнением наблюдали за словесной перепалкой защитников.

Судья тоже пока не вмешивалась. Она со снисходительной улыбочкой наблюдала за этой трагедией, начинавшей превращаться в дурную оперетку или водевиль. Вот пришел курьер и принес письмо, а здесь два воздыхателя ждут обещанное «любовное послание». И теперь не могут поделить его.

Смешно. Сейчас сцепятся. Забавно.

– А скажите на милость, мне, господа адвокаты, вы дело собираетесь слушать? – Она забарабанила пальцами по столу. – Ну, так что делать будем? Кому все же это письмо? А? Подойдите ко мне, молодой человек!

Она протянула руку к курьеру, и тот повиновался и положил конверт на судейский стол.

Данильченко медленно вскрыла его, вытряхнула на стол содержимое – десяток отпечатанных на принтере листов стандартного формата. Адвокаты, как по команде, потянулись к судье, пытаясь заглянуть в документы. Журналисты загалдели, а операторы уже пытались заснять каждое движение и ничего не пропустить. Судья подняла голову:

– Ну что ж, ставок делать не будем! Курьер, вы свободны! – она махнула мальчишке в наушниках.

Он поднял руку, как в школе:

– Извините! А можно я останусь? Мне тоже интересно досмотреть, чем дело кончится.

– Ну что ж! Процесс открытый, гласный. Можете остаться. Присядьте.

Журналисты на первой скамье уплотнились, и парень втиснулся между «Коммерсантом» и «Правдивой комсомолкой».

– Итак, – оглядела адвокатов Лада, – в суд поступили документы, значительно меняющие ситуацию. Я бы даже сказала, возможно, кардинальным образом. Документы процессуального характера. От следователя из прокуратуры.