— Не хотел?

— Да! — Он будто выплюнул это слово, избегая смотреть гарлоку в лицо. До чего же глупо говорить такие вещи порождению тьмы. Неужели он думает, что дождется от этой твари сочувствия? Неужели он и впрямь ищет сострадания? Если да, то Глубинные тропы не самое подходящее то для подобных поисков.

Бреган почти воинственно решил, что ему на это наплевать.

— Я вступил в орден, потому что у меня не было другого выхода. Тот, кто взял меня в рекруты, не взял бы мою сестру, если бы я отказался. Он сказал, что на самом деле ему нужен я, хотя именно она мечтала стать Серым Стражем. — Бреган стыдился этой непонятно откуда взявшейся потребности объясниться, но тем не менее продолжал: — Я сказал ему, что сестра будет старательнее всех прочих новобранцев, что она станет величайшим Серым Стражем в истории ордена, но ему до моих слов не было дела. Он считал, что я подойду лучше.

Эмиссар склонил голову набок. Такое же движение Бреган замечал у насекомых и даже собак, озадаченно взирающих на какие-нибудь странные действия своего хозяина. От чего-то ему стало приятно, что Архитектор не во всех своих проявлениях похож на человека.

— Это был, безусловно, комплимент, — заметил гарлок.

— Это была причуда злой судьбы. Либо я вступлю в орден, либо моя сестра станет простым солдатом. Или городским стражником, а может, женой стражника. И до конца жизни будет несчастна. Я не мог так с ней поступить.

Брегану не хватило воздуха, и он скрючился, сложившись почти вдвое, трясущийся и слабый. Сестра, конечно же, знала об этой его жертве. Всю свою жизнь они были близки, как никто, и Бреган без труда прочел в глубине ее глаз, что ей все известно. Это знание сводило ее с ума. Между собой они никогда не поминали эту историю, не говорили о ней ни впрямую, ни намеками.

Кое-что проще высказать в темноте. То, что говорил сейчас Бреган, никогда не причинит боли Женевьеве, и как ни ко ему было в этом признаться, но он рад был, что выговорился начистоту. Плоть и кровь его кишели скверной, и все же в глубине души он ощущал странное освобождение.

— Вы, люди, совершаете крайне странные поступки.

Бреган язвительно рассмеялся смятению гарлока, судя вполне искреннему.

— Да, пожалуй, — сказал он. — А у тебя, наверное, нет братьев и сестер?

Гарлок моргнул.

— Мы все — братья, — ответил он без особой уверенности. — Все — единое целое, все — одно.

— Но ты не такой, как все, верно? — Бреган на миг стиснул зубы, борясь с новым приливом рокочущего гула. — Ты сам сказал, что Древние Боги не могут тобой управлять. Ты обладаешь даром речи. Ты не похож ни на одного из тех порождений тьмы, с которыми мне доводилось сталкиваться.

Гарлок кивнул, опять не слишком уверенно, однако ничего не сказал.

— Почему ты такой? — напористо спросил Бреган.

— Я и сам задавал себе этот же вопрос, — сказал Архитектор. Он опять отошел подальше, и в голосе его появилась обеспокоенность. — Неужели ты думаешь, что не задавал? Веками рождались здесь мои бесчисленные братья, и каждое новое поколение ничем не отличалось от предыдущего. А потом появился я. — Гарлок побарабанил длинными пальцами по посоху, глядя на свои руки так, словно в их движениях таился желанный ответ. — Быть может, у вас, людей, так же? Быть может, время от времени кто-то из вас рождается не таким, как все, — выродком; и все лишь потому, что при созревании какие-то частицы его плоти и разума не заняли надлежащее место?

— Кое-кто сказал бы, что на то воля Создателя, но — да, ты прав. У нас бывает так же.

На эти слова Архитектор отозвался не сразу. Наконец он с явным удовлетворением кивнул:

— Возможно, среди твоих сородичей подобные отклонениям также редко удается выжить. Они слабы. Неприспособленны. Они несут на себе проклятие непохожести, а непохожих все ненавидят.

Бреган вздохнул:

— Да. Увы, это тоже правда.

— Но иногда эта непохожесть не проклятие. — Архитектор направился к дверям кельи. Бреган не был до конца уверен, однако ему почудилось, будто в ровном, неизменно учтивом голосе собеседника прозвенела стальная нотка. — Со стороны, на отшибе от остальных все видится по-новому, а этот новый взгляд — именно то, чего недостает многим моим братьям.

— То есть у тебя этот новый взгляд есть?

— Да, — ответил Архитектор, толкнув дверь кельи.

Она протестующее заскрипела, но подчинилась, и стало ясно, что она вовсе не была заперта.

— Ты пойдешь со мной, Серый Страж? — учтиво спросил гарлок, обернувшись к сидящему у стены Брегану.

— Ты не опасаешься, что я сбегу?

— Я опасаюсь только, что с тобой может что-нибудь случиться. Мое влияние на братьев не безгранично, да и скорое заживление помогает не всегда.

— То есть я все-таки могу умереть.

В голосе Брегана прозвучала горечь, которую гарлок тотчас почуял. Это стало ясно по тому, как настороженно глянул он на Серого Стража.

— Значит, вот почему ты тогда сбежал? — выразительно проговорил он.

Брегану подумалось, что это даже не вопрос, скорее утверждение.

Он долго молчал, сидя у стены и неотрывно глядя в темноту. На лбу собирались крупные капли пота, собственная кожа на ощупь казалась липкой и неумеренно горячей. Едва слышный далекий гул назойливо щекотал сознание, и Бреган рассеянно, между делом отметил, что зверски голоден. Пустой живот подвело от голода, но Бреган даже подумать не мог о том, чтобы проглотить хоть кусок. При одной мысли о еде его мутило.