— Согласно действующему законодательству процессуальные мероприятия с лицами, подозреваемыми в терроризме, проводятся без привлечения общественных защитников.

— Это ты чего сейчас сказал? — не сразу разобрался я в смысле произнесённого.

— Продолжите придуриваться, и всю необходимую информацию достанут напрямую из ваших мозгов, — подтвердил мои опасения Кузнецов. — Правда, после этого вы превратитесь в конченных идиотов, но можно ведь и не доводить до крайностей…

— Фашисты, — с отвращением сплюнул на пол Стас.

— А валяйте, — фыркнул я. — Мы ничего не знаем и не считаем ни Администрацию, ни Агентство легитимными органами власти. Не признаем мы их, короче.

— Зато мы вас признает, — подошёл ко мне Кузнецов. — Расскажите всё, что знаете, и мы не станем предъявлять обвинения.

— Какие ещё обвинения? — поморщился Стас и вновь похлопал по колесу коляски. — Те, которые сами и выдумали?

— Даже инвалидное кресло не защитит от обвинения в укрывательстве и пособничестве. Ну и ещё кучу сопутствующих статей навешать не проблема.

— Мы просто здесь живём, — поморщился я, прекрасно понимая, что просто так от федерала отделаться не получится. — Никого не трогаем. А вы приходите и начинаете угрожать. Это неправильно.

— Будете говорить?

— Да пошёл ты!

— Не хотелось доводить до этого дело, но в случае экстренной необходимости у меня есть полномочия проводить допрос с применением спецсредств прямо на месте…

Опер шагнул ко мне и ловко пнул под коленную чашечку.

— Ах ты, блин! — от неожиданности я рванулся, но тут же повалился обратно, когда кожу запястий рассекли острые края наручников. — Сволочь!

— Я знаю, что Лазарева здесь была. Я знаю, что именно в этом помещении с неё сняли наручники. И знаю, что вы знаете, где она находится сейчас. Поэтому по-хорошему или по-плохому вы мне об этом расскажете, — начал прохаживаться по комнате оперуполномоченный.

— Да ну?

— Кроме того, я подозреваю, что вы, — он ткнул в меня пальцем, — принимали участие в нападении на спецпредставителей Совета. А лингеры очень негативно относятся к убийству своих сородичей. Даже странно, что у такой высокоразвитой цивилизации сохранился обычай кровной мести. Поэтому после того, как я с вами закончу…

— Э, нет! Мы ничего об этом не знаем! — всполошился я. — Только не надо нам мокрое дело шить!

Кузнецов пожал плечами и, подняв лежавшую на верстаке дрель, поискал глазами розетку.

— Уверен — знаете. А у меня нет никакого желания церемониться с террористами и их пособниками.

— Мне кажется, это всё зашло слишком далеко, — философски заметил Стас.

— Пока ещё нет, — покачал головой опер. — Но совсем скоро так оно и будет.

— Вы будете пытать инвалида? — судорожно сглотнул мой приятель.

— Поверь, мне приходилось делать и более гадкие вещи. А уж если распотрошу парочку убийц, совесть меня после этого мучить точно не будет. — Федерал включил дрель и обернулся ко мне: — Последний раз спрашиваю, где подозреваемая?

— Подозреваемая в чём? — сдался я, сообразив, что пора колоться. Раньше давать слабину было никак нельзя: федерал бы в наше добровольное сотрудничество точно не поверил. Но и дальше тянуть уже нельзя — если начнётся допрос с пристрастием, в живых нас не оставят.

— Это неважно. Важно, где сейчас девушка, — почувствовав смену настроения, Кузнецов отложил дрель на верстак и подошёл ко мне. — Так мы будем разговаривать?

— Будем, будем.

— Рука затекла, отцепите, — попросил Стас. — Уже пальцев не чувствую.

— После, — отмахнулся от него опер. — Где Лазарева?

— Она говорила, что работает на Агентство. В какой-то комиссии по дешифровке данных с бортового компьютера флагмана экспедиционного корпуса Имедана.

— Не имеющее отношения к делу обстоятельство, — отмахнулся Кузнецов и нахмурился. — Где девушка?

— А транспортник-то хоть есть сбитый? В центре города который упал?

— Тоже она сказала?

— А кто ещё?

— Транспортник есть, — подтвердил слова девушки опер. — Где Лазарева?

— Тут какая проблема, — не удержался я от ехидного смешка. — Похитили её.

— Кто? — опешил федерал.

— Звери.

— Кто?!

— Переселенцы, — подсказал Стас. — В Металлургическом районе негры и арабы обосновались.

— Вы меня разочаровываете, — задумчиво глянул на лежавшую на верстаке дрель Кузнецов. — Ничего умнее выдумать не могли?