–  Ну, кажется, остановились,- сказал один из коммивояжеров.

–  Что такое?
– повторила Хилма.- Ты уверен, что ничего серьезного не произошло?

–  Конечно,- сказал Энникстер.

Кто-то быстро прошел под окном, давя шлак, насыпанный между шпалами. Шаги удалялись, и Энникстер услышал, как кто-то в отдалении крикнул:

–  Да! С другой стороны!

Потом дверь в конце вагона отворилась, рыжебородый кондуктор протопал по коридору и выскочил на противоположном конце. Передняя дверь захлопнулась. И опять все стихло. В наступившей тишине снова стал слышен храп тучного господина.

Прошло несколько минут - никаких звуков; только падали дождевые капли с крыши. Вереница вагонов замерлa в неподвижности, окутанная тьмой. Один из коммивояжеров, выходивший на платформу выяснить, в чем дело, вернувшись, сказал:

–  Станцией и не пахнет, разъезда тоже нет. Наверняка произошла какая-то авария.

–  А вы бы проводника спросили.

–  Спрашивал. Тоже ничего не знает.

–  Может, остановились, чтобы набрать воды, или топлива взять, или еще зачем-нибудь?

–  Тогда бы так не затормозили. Ведь поезд остановился с ходу. Я чуть с полки не слетел. Воспользовались экстренным тормозом. Я слышал, как кто-то это говорил…

Издалека, оттуда, где находился паровоз, донесся резкий громкий звук револьверного выстрела; потом еще два, последовавшие один за другим, и после длительной паузы - четвертый.

–  Послушайте, по-моему, это стрельба! Ей-Богу, стрельба. Братцы, да ведь это налет!

В вагоне вспыхнула настоящая паника. Было что-то зловещее в этих четырех выстрелах, донесшихся сквозь шум дождя из мрака, что-то таинственное, все-ляющее страх. Они мигом сбили с пассажиров всякую уверенность в собственной безопасности и превратили их в людей, одуревших от страха, уподобившихся выгнанному из норы кролику. Они только таращили дpyr на друга глаза - вот, мол, и мы сподобились узнать то, о чем часто пишут в газетах. Теперь они на своем опыте испытают опасности, таящиеся в ночи, вплотную столкнутся со злоумышленниками в масках, вооруженными, готовыми на все, вплоть до убийства. Собственио, опасность их уже настигла. Они в руках грабителей!

Хилма молчала. Она держала Энникстера за руку и прямо смотрела ему в глаза.

–  Не бойся, милая,- сказал он.- Они тебя не тронут. Я с тобой. Черт возьми!
– вдруг воскликнул он, на минуту поддавшись общему смятению.- Черт возьми, да ведь и правда налет!

Учительницы выскочили в коридор - одна в ночной сорочке, другая в халате, третья - накинула на плечи капот; они тесно жались друг к дружке и умоляюще смотрели на мужчин, всем своим видом взывая о помощи. Две из них были бледны как полотно и горько плакали:

–  Господи Боже! Это же ужасно! Только б меня не тронули!

Но ехавшая с детьми дама приподнялась на своей полке и, бесстрашно улыбнувшись, сказала:

–  А я так ни капельки не боюсь. Они не тронут нас, если мы не окажем сопротивления. На всякий случай, я уже приготовила для них часы и драгоценности.

Вот в этой сумочке.

Она показала ее пассажирам. Все дети ее проснулись. Они с любопытством посматривали по сторонам, но вели себя тихо. Приключение явно вызывало у них живой интерес. Тучный господин с бакенбардами храпел на своей полке пуще прежнего.

–  Пойду-ка я посмотрю, в чем дело,- сказал один из коммивояжеров, доставая карманный револьвер.

Приятель схватил его за руку.

–  Не валяй дурака, Макс,- сказал он.

–  Да они к нам близко не подойдут,- вступил в разговор хорошо одетый молодой человек,- их интересует сейф и ценные письма, которые везут в почтовом вагоне. И туда нам нечего соваться.

Однако первый коммивояжер стал горячо возражать. Нет, мол, он не собирается покорно дожидаться, пока его обчистят. Или его считают трусом?

–  А я тебе говорю: не ходи!
– сердито сказал его приятель.- В нашем вагоне женщины и дети. Привлечешь их внимание, еще палить сюда начнут.

–  Резонно!
– сказал первый, уступая голосу разума; револьвер, однако, из руки он не выпустил.

–  Не позволяйте ему открывать окно!
– заорал Энникстер, сидевший рядом с Хилмой, увидев, что коммивояжер подошел к окну в незанятом купе и пытается его открыть.

–  Правильно, правильно!
– подхватили остальные.- Не надо открывать окон, не надо высовываться. Нас всех перестреляют из-за вашей неосторожности.

Однако оттащить его не успели, коммивояжер поднял окно и высунулся.

–  Это ж надо!
– воскликнул он, оборачиваясь,- наш паровоз ушел. Стоим мы на повороте дороги, и отсюда видна голова поезда. Только без паровоза, вот оно как. Не верите, посмотрите сами.

Пассажиры, забыв об осторожности, стали один за другим высовываться из окна. Поезд и правда стоял без паровоза.

–  Это они нам путь к бегству отрезали,- сказал коммивояжер с револьвером.- Теперь они пойдут по вагонам и начнут грабить, помяните мое слово. Скоро к нам пожалуют. Боже милостивый! А это еще что?