Шрифт:
Одна из всех сестер. О, наконец
Монарх Италии пронес венец
Сквозь арку Рима и надел его
Там, в Вечном Граде царства своего!
И Палатин встречать его готов,
Составив имя из семи холмов!
Неаполь, вспрянув от немого сна,
Тирана сверг! В Венеции – весна!
Она из вод восстала и поет
О свете истины, любви, свобод,
И Генуя ей внемлет. И в туман
Возносит пики мраморный Милан –
От Альп до сицилийских берегов,
И грезы Данте – только сны веков.
Но ты, Равенна, ты любви верна.
Дворцов руины – только пелена,
Прикрывшая величье. В жалкий прах
Твое величье кануло в веках
Под жарким солнцем, новым и младым
Иной Италии! Ночь прошла как дым –
Ночь злых репрессий. Новый день настал
И радостным рассветом заблистал.
Псы-австрияки, выбитые прочь,
Вернулись в замки, в ледяную ночь,
С цветущих нив Ломбардии твоей
От Запада до солнечных морей.
Я знаю: за тебя сыны твои
Сложили честно головы свои,
Новаре, в Аспромонте, дол багря,
Но дети твои умерли не зря:
Но ты еще тех вин не испила –
Тех, что лоза Свободы принесла.
Ты не пошла с бессмертною Звездой,
Ведущей к славе боевой стезей.
Устав от жизни, спишь спокойным сном,
Как тот, кто зрит, как тень за перелом
Уходит, не заботясь о часах,
О солнце славы и блаженных днях.
Свободы солнце в лик тебе не бьет
И факел славы не передает.
Не пробуждайся, спи: сладка постель
Там, где цветет янтарный асфодель
Средь лилий и лугов – вкушай покой,
Глумясь над славою и суетой.
Кто смеет осмеять благой простор
Твоих руин или воспеть позор
Амбиций короля. О, что тщета
Воюющих держав! Ты – не чета
Невесте Адриатики царя!
Владычица двойного царства! Зря
Тебя народы в жертву принесли!
Твои врата – травою поросли,
Отверсты день и ночь. И у ворот,
У башен и твердынь – трава растет.
Где зоркий страж томился на часах,
Сова свила гнездо себе в ветвях.
Все пало! От дворцов твоих в свой срок
Остались камни. Беспощаден Рок.
Все, что оставила тебе судьба –
Венок засохший да следы герба!
Но кто сквозь сущее и встарь, и впредь
Способен с башни будущее зреть;
Кто в силах предсказать отрады дней
И то, что прощебечет соловей?
Проснешься ты, как розовый бутон,
Отринув свой могильный, снежный сон.
Когда нальются золотом зерн'a
Поля земли, одетой в саван сна;
Как после бури ярче блеск звезды,
Взошедшей после тягостной беды!
Любимый град! Сюда я издали
Пришел – от островов моей земли.
И видел я, как прямо в небосвод
Храм гордый над Кампаньею встает,
Что в пурпур царственный облечена.
В венце лиловом город мой; я в нем
Следил, как за Коринфским тем холмом
Садилось солнце. Море бьет волной
Там, средь холмов Аркадии благой;
Но вновь к тебе летит душа моя,
Как горлинка, восторга не тая.
О град поэтов! Двадцать лет твой суд
Сменял камзолов летних изумруд
Ливрей осенних багрецом. Вотще
Бряцает лира, если скорбь в душе.
Дни славы вспомни… Здесь теперь, шурша,
Звучит пастуший говор камыша,
Когда призывный, громкий звук рожка,
Как пламя, задевает облака.
Напрасно бы я тему выбирал:
Отрады благородней я не знал,
Чем в час, когда, отряхивая сонь,
По улицам твоим скакал мой конь,
Я видел град, что я воспеть мечтал
После скитаний, в коих так устал.
7
Прощай, Равенна! Только год назад
В восторге здесь я созерцал закат
В часовне ветхой, посреди болот:
И был щиту подобен небосвод,
Где, отражаясь, меркла солнца кровь.
На западе златились тучи вновь,
Как ризы, в кои мог облечься Бог.
Над морем пурпура плыл ветерок –
Владыки Света гордая ладья.