Юрий. Зачем разуверять меня, зачем останавливать несчастного. Неужели и ты против меня; неужели и ты хочешь моей гибели, и ты изменил мне. Скажи мне просто, что ты думаешь — быть может, ты хочешь посмеяться надо мной, над безнадежной моей любовью так — как некогда — у меня был друг, который хохотал. Долго этот хохот останется в моем слухе. Ах! имей немного сострадания, столько, сколько человек может иметь — оставь меня лучше!

Заруцкий. Бедный, в каком он безумии. Зачем я коснулся его живой струны? ( К Юрию) Послушай, запомни мои слова: дома лучше!..

Юрий. Я еду — я должен ехать — я хочу ехать… ( Кидается на стул и вдруг закрывает лицо руками.)

Заруцкий( стоит в безмолвии над ним, покачав головою). Бедный!.. Кто виноват?.. Неужели человек может быть так чувствителен, что всякая малость раздражает его до такой степени. ( Ударив себя по сердцу) Этого я, по чести, не понимаю!.. Эй, брат. Вставай-ка — ты болен… Опомнись ( трогает его).

Юрий. Да! я болен! Смертный яд течет по моим жилам ( Зар<уцкий> под<нимает> его.) ( Как ото сна встает.) Где я, у кого я?

Заруцкий. В объятиях твоего друга.

Юрий( обнимает его с восторгом). У меня есть друг.

Заруцкий. Утешься, брат — не век горе.

Юрий( не слыша его). Ты на меня не сердит? а? прости мне, если я что-нибудь тебе обидное сказал — не я говорил — мои страсти, мое безумство — прости меня…

Заруцкий. Тебе нужен свежий воздух!.. Итак, пойдем отсюда… в поле… ( Уходят.)

(Комната барышень. Любенька сидит и читает. Горнишная шьет платье, а Элиза перед трюмо. Все тихо.)

Элиза( примеривая шляпу). Посмотрите, ma soeur, [8] как эта шляпка на мне сидит. Не правда ли, что прекрасно…

Любовь. Да, это правда. ( Положив книгу) Ах! если бы ты знала, какую прекрасную книгу я читаю.

Элиза. А что такое, позвольте спросить?

Любовь. Вудсток, или Всадник, * Вальтера Скотта! Я остановилась на том месте, когда Алина удерживает короля и полковника… Ах, как я ей завидую…

Элиза. По мне ничего тут нет прекрасного. Пускай бы их сражались… да шею себе ломали… ха, ха, ха. — Какая дура твоя Алина!..

Любовь. У всякого свой вкус…

Элиза. Кстати: помнишь ли, как мы были в Москве. Я танцовала с одним прехорошеньким, молодым мальчиком. Он мне писал письмо, познакомился с кузинами для меня…

Любовь( с презрением). И ты приняла письмо?

Элиза. Экая важность! я очень рада… Когда мы приедем опять в столицу — он на мне женится… А ты не хочешь замуж, душенька моя? — будь спокойна, не возьмет тебя никто.

Любовь. Где ж нам с вами, большими барынями, равняться… ты любимая дочка, а…

Элиза( как будто не слышитее). Какое прекрасное время — пойду в сад… ( Уходит.)

Любовь. За что меня батюшка меньше ее любит, боже мой? Что я сделала?.. Неужели должна любовь отца разделяться не ровно!.. Кажется, я привязана к нему с такой же нежностью, как сестра моя, никогда не огорчала его непослушанием — никогда — никогда… Ах, если бы маменька была жива, если б было кому с участием, нежностью меня прижать к груди своей, я бы не жаловалась на судьбу мою.

(Василиса служанка встает и уходит.)

Как я помню ее последние слова «не плачь, дочь моя — что делать, если отец тебя не любит — молись, дочь моя — божеская любовь равна любви родительской!» И бледное болезненное лицо ее сделалось совершенно спокойно — как смерть!.. ( Молчание.) Видно, мне вечно быть сиротой. Я смутно помню, что когда-то я была у Троицкой Лавры — и мне схимник предсказал много горестей. — О! святой старик, зачем твое предсказание исполнилось?

(Она садится за книгу. Вдруг входит Заруцкий. Она в испуге вскакивает.)

(Заруцкий подходит к ней.)

Любовь. Чего вам надобно, милостивый государь — здесь — когда я одна — вы, верно, ошиблись комнатой, вы не сюда хотели взойти…

Заруцкий. Нет, сударыня. Я точно там, где хотел быть… Это ваша комната…

Любовь. Кажется…

Заруцкий. Не пугайтесь — прошу вас — не пугайтесь…