Он решил пока ничего не говорить Сьюзен — не стоит заранее ее пугать. Сейчас он сосредоточится на текущем моменте, а о проблеме с воздушными баллонами подумает позже. Встав, он принялся снимать с себя снаряжение для подводного плавания. Сьюзен последовала его примеру. Она потягивалась, потирала ушибленные места; видно было, что таких много, и ей крупно повезло, если она ничего не сломала. Вытащив из сумки светящиеся палочки, Майкл разбросал их вокруг. Когда они зарделись оранжевым светом, в пещере наступил первый за все время ее существования восход.

— Прости, — нарушила молчание Сьюзен.

— Пожалуй, тебе лучше посидеть, отдохнуть, — произнес Майкл, доставая карту и вновь погружаясь в ее изучение.

Резервуар был ясно обозначен — в конце длинного туннеля, ведущего к трем помещениям с пометкой «Либерия». Майкл сам поражался тому, что они добрались сюда. До начала погружения, не делясь этими соображениями с Сьюзен, он мрачно думал о том, что шанс достичь резервуара меньше одного к двум. Оглядываясь назад, теперь он был доволен, что оптимизм в нем победил сомнения и страхи. Оставалось надеяться, что оптимизма достанет еще, чтобы придумать, как выбраться наружу.

Сьюзен снимала снаряжение.

— Мне очень жаль. Больше я не создам для тебя проблем.

Майкл посмотрел на нее. Как ни рассержен он был, все же на него производил сильное впечатление тот факт, что она не жалуется на боль. Перед тем как ее швырнуло на груду костей и придавило, она двигалась, надо полагать, с довольно высокой скоростью. И все же, несмотря на боль, нашла в себе силы для того, чтобы значительную часть подъема преодолеть самостоятельно, противясь мощному напору ревущей воды. Уважение Майкла к Сьюзен окрепло. Тут он заметил кровавое пятно у нее на рубашке, в самом низу. Приблизившись, он посмотрел, куда ведет след крови. Оказалось, к плечу.

— Ничего, заживет, — произнесла она, вставая. — Но эта груда костей… эти тела…

— Знаю.

— По-твоему, они искали Либерию?

Подняв с земли мешок, снятый с Алексея, Майкл высыпал его содержимое на каменную поверхность. Хотя оказалось, что предметов меньше тридцати, но общая их ценность превышала все, что Майкл или Сьюзен могли себе только вообразить. Украшения, кубки, шкатулка, утварь, все из золота. На некоторых — драгоценные камни, другие отделаны тонкой резьбой. Все из давно забытой эпохи.

— Я бы сказал, здесь уместнее слово «нашли».

— Но почему же они…

— Это Алексей. Глупец. У него лопнула веревка.

— Если Алексей явился сюда, то… — Глаза Сьюзен расширились от страха. — Поль.

— Да, — согласился Майкл.

Он тоже понял, что если Алексей явился сюда, то не иначе как по приказанию Фетисова. И тогда Фетисов, можно не сомневаться, намерен предать Буша.

— Покажи-ка мне плечо.

— Но что же будет с Полем?

— Отсюда мы ничем не можем ему помочь. Не беспокойся, он в состоянии о себе позаботиться. — Майкл надеялся, что так оно и есть.

Его подозрения насчет русского подтвердились. Бушу, без сомнения, грозит опасность. Оставалось только надеяться, что сам Поль сообразит это до того, как станет слишком поздно.

Сьюзен с неохотой подняла рубашку. Вся спина у нее была окровавлена.

Однако, посветив фонарем на спину девушки, Майкл заключил:

— Не так уж и плохо.

Кровь шла из длинной раны, рассекающей левое плечо; поскольку кровь смешивалась с водой, на первый взгляд рана казалась очень глубокой, но Майкл знал, что это впечатление ложное.

— Присядь-ка. — Он извлек из мешка походную аптечку.

Нашел иголку, нитку и спирт.

— Не могу обещать, что ты получишь удовольствие.

— Знаешь, что говорят о шрамах? — Сьюзен уселась на каменный пол и подтянула колени к груди.

Подойдя к ней со спины, Майкл присел на корточки, чтобы лучше разглядеть рану.

— Не знаю, а что?

— Лучше, если они снаружи, а не внутри.

— Немного пощиплет. — Он полил ей плечо спиртом и тут же принялся дуть — точно так, как делала его мать, когда, в детстве, промывала ему ссадины перекисью водорода.

Сьюзен не вздрогнула. Майкл еще сильнее зауважал ее. Он знал, что она должна испытывать мучительную боль. На своем жизненном пути он обработал значительно больше собственных ран, чем можно было подумать.

— Ты в порядке?