Странно, что колонии скоргов в имплантатах пока что вовсе не зафиксировали движения неведомого механоида. Лишь на миг позади куста сгустилось темное пятно, очертаниями походящее на размытую кляксу. И вновь растворилось в темноте.

«Похоже, инсектоморф, — машинально отметил Штурман, ориентируясь скорее по размерам, нежели форме пятна. — И притом фантастически быстр. Значит, надо подлить ему сахарного сиропа в ходовую часть. „Гоблин“, ишь ты!»

Цоканье повторилось, но на сей раз оно больше походило уже на серебряный стрекот диковинного стального кузнечика.

«Трансформируется. Значит, готовится к атаке», — решил Штурман.

Чутье его не подвело.

Механоид выпрыгнул на сталкера буквально из ниоткуда.

Армган немедленно изрыгнул ослепительную нить пристрелочного выстрела, осветив близстоящие кусты автонов недобрым светом.

Юл готов был поклясться, что в сплошном пологе ночи вдруг отворился потайной люк, и именно оттуда на него выскочило это поистине дьявольское создание. Оно было целиком скроено из синеватого титана и передвигалось, прыгая на суставчатых конечностях. Которые, скорее всего, были укреплены на карданных шарнирах, дававших существу широкую свободу поперечного маневра.

Механоид напоминал помесь кузнечика с богомолом: плотно прижатые к обтекаемому туловищу плоскости надкрыльев, тускло блестящее брюхо, похожее на кукурузный початок, с торчащей над титановым анусом острой косой яйцеклада.

И как венец механических мутаций — оружие нападения. Шипастые, цепкие передние лапы, словно сложенные в истовой молитве паломника.

От их удара Штурман уклонился сравнительно легко, отклонив корпус назад и резко уйдя вправо на полусогнутых ногах. На конкурсе пляжного проползания под веревочкой Юл наверняка снискал бы сейчас горячие аплодисменты болельщиц.

Но зазубренные серпы боевых конечностей тотчас вновь рассекли ночной воздух у самого лица сталкера, впечатлив Штурмана быстротой и слаженностью движений машины-убийцы.

Конечно же, если бы не фантастическая взрывная мощь его мышц, усиленных полимерными волокнами, он был бы уже разорван верткой тварью в клочья. Но даже имея возможность бросать свое тело из стороны в сторону с динамичностью пули, Штурман почел за лучшее не испытывать судьбу в тесном клинче и как можно быстрее отступить.

Кувырок через голову назад.

И еще два прыжка, для верности.

Уже в полете Штурман вскинул правую руку с армганом. И, несмотря на опасность раскрыть свое положение стенным датчикам Тройки, дал световой импульс из тактического фонарика.

Хвала святому Тетереву! Он угодил лучом прямо в фасетчатые глаза механоида, засветившиеся во тьме, будто у маски человека-паука с Хэллоуина.

В следующий миг Штурман упал на колени и перебросил на «Хамелеон» максимальную энергию.

Боевые конечности инсектоида — который, вот гад, преследовал его, не отставая! — распороли воздух над макушкой Штурмана.

Но то был последний удар, нанесенный механическим богомолом более-менее прицельно.

Расчет Штурмана оправдался. Ослепленная тварь потеряла на фоне земли своего противника, защищенного мороком «Хамелеона». И — замерла железной садово-парковой скульптурой, прогоняя гигабайты «белого шума» от оптических сенсоров через свои алгоритмы распознавания изображений.

Удивительно, но богомол не издал ни звука. Ни в акустическом диапазоне, ни в радиоэфире.

Словно искусственный интеллект металлической машины считал ниже своего достоинства звать собратьев на помощь. А в том, что таковые обретаются по соседству, сталкер не сомневался.

— Предпочитаешь один на один, по-взрослому? — прошептал Юл. — А зря, таракан.

И он быстро повел правой рукой, аккуратно перерезая противнику суставчатые ноги.

Вообще-то армган — не что иное, как лазерный излучатель общевойскового назначения. Но тут то же, что и со скрипками. Которые, как известно, имеют крайние модификации, обрамляющие модельный ряд: от мастера Страдивари и до какой-нибудь фабрики музыкальных инструментов имени Луначарского (большого, видимо, доки по части гнилых дек и кривых смычков).

Если бы армган Юла принадлежал, так сказать, к классу изделий фабрики имени Луначарского, ему никогда не хватило бы мощности, чтобы в затяжном двухсекундном импульсе перерубить все четыре титановых стержня.

Но подарок Пенни был великолепен, являя собой творение некоего анонимного Страдивари из мира армганов.

Легкое шипение да блеснувшая в ночи нить тонкого луча — и богомол рухнул, как подкошенный.

— Отпрыгался, — констатировал Штурман.

При отсутствии необходимости экономить энергию вполне можно было нарезать сейчас эту металлическую тварь дольками!