Он замялся в поисках слова и, не найдя его, махнул рукой.

— Юл, милый, я боюсь, эти гости тебе… они тебе… словом, не очень понравятся.

— Вот как?

Он водрузил на нос умозрительные очки, зачесал волосы, еще влажные после ванны, и застегнул на все пуговицы воображаемый официальный пиджак.

— Имена, клички, явки, пароли?

— Юл, — тихо сказала Пенни, — у меня сейчас Алина.

— Алина? — переспросил Штурман. — Какая Алина?

Пенни молчала.

— Твоя Алина? — на всякий случай уточнил он. — Которая ку… ку… кузина? Кузина Алина?

— Да, — кивнула Пенни. Лицо у нее было расстроенное.

— Которая сбежала от законного мужа, Рекса Минелли? К этому упырю Перси Красавчику?

— Ах, милый… Она — несчастный человек, — трагически прошептала Пенни.

Та-а-к… Где-то он уже это слышал!

— Нисколько не сомневаюсь. Выходит, с минуты на минуту сюда заявится Рекс и…

— Рекс уже был здесь. Вернее, не совсем здесь. Он хотел ворваться сюда… Но я не предоставила ему такой возможности!

— Ты? Не впустила? Рекса? Вот это да!

Штурман посмотрел на подругу с большим уважением. Хрупкая женщина одержала верх в противостоянии с патентованным головорезом Пятизонья — это дорогого стоит, господа! Аплодисменты и шампанское!

— Видишь ли, милый, я же… в некотором роде… предчувствовала этот визит, — сбивчиво заговорила Пенни. — И попросила кое-кого немного переделать «Орла».

— «Орла»? — тупо повторил Юл. — Переделать?

— Ну, я ведь уже к нему привыкла, — словно извиняясь, пробормотала молодая женщина. — И правая кисть уже не болит после каждого выстрела.

С минуту Юл соображал.

Затем вскочил и, невзирая на больную ногу, метнулся к вазе. Вытряхнул оттуда «Desert Eagle», попутно отметив существенные изменения в конструкции. После чего запустил руку и вынул две обоймы… позитронных патронов!

Патронов, любой из которых стоит на черном рынке, как подержанный автомобиль, и в состоянии превратить в облако пара… ну, например, тот же подержанный автомобиль!

— Не беспокойся, милый, — поспешно заверила его Пенни, осторожно выцарапывая из его ладоней обоймы и возвращая их на место. — Господин Минелли все понял, признал свою неправоту и ушел.

Тупой самовлюбленный козлина Рекс признал свою неправоту? Господи, ты существуешь! И ты велик! Именно так велик, как говорится об этом в Библии!

Ну а Пенни, какова? Амазонка! Комсомолка! Спортсменка! Впрочем, кто бы сомневался?!

— Поэтому Алиночке сейчас уже ничего не угрожает, — быстро заговорила хозяйка «Итаки». — Пойми, ей сейчас так плохо! Она так несчастна… Хорошо еще, что этот симпатичный молодой человек как может скрашивает ее печаль, — прибавила она как бы вскользь.

Нет, положительно, в этом огромном доме нужно держать ухо востро!

— Какой еще… симпатичный? — шепотом прошипел Юл.

Ужасная догадка холодной змеей вползла в его сердце и сжала, словно удав.

— Кто еще у тебя здесь? Отвечай!

— Ну, Юу-у-ул! Не надо кричать! Ты же ничего не знаешь! — испуганно протянула Пенни. — И потом самое главное, что ты должен знать: Персик не убивал твоего Патрика!

— Персик? — рявкнул Штурман так, что синхронно звякнули бокалы в гостиной и хрустальная люстра в библиотеке. — Здесь Перси Красавчик? Мда-а-а… Я ищу его по всему Пятизонью, а он… он отсиживается под юбкой у моей невесты!

Сна не было ни в одном глазу. Юл вдруг принялся хищно озираться по сторонам, пока не наткнулся на мутно-зеленую вазу с «Desert Eagle».

— Ага, а вот и наш десерт!

К пистолету они кинулись в едином порыве. И расстояние до вазы для обоих было примерно одинаковым…

А значит, в том, что руки влюбленных сплелись, а губы слились в горячем поцелуе… в этом не было ничего удивительного!

Но это — уже совсем другая история.

…Тот, кто произнес бы в Коралловом Доме сакраментальную фразу «милые бранятся — только тешатся», был бы прав ровно наполовину. И вторая половина, которая обычно оборачивается неизбежным примирением, всегда не в пример слаще первой.

— Юл, он и вправду не убивал Патрика.

— Я знаю.

— Он его даже никогда в глаза не видел.

— Я знаю.

— Он не похищал Алины, они заранее сговорились.

— Я знаю, Пенни.

— Говорят, только вчера он вдобавок ко всему потерял отца.

— Я отлично это знаю, Пенни!!!

— Ах, милый, этот Персик — глубоко несчастный человек!

— О-о-о-о-о…

— Что с тобой, дорогой? Тебе плохо?

— Послушай, милая, — простонал Юл. — У меня от твоих кузин и ихних персиков уже голова идет кругом. Шли бы они все автонным лесом и там погибли! В общем… разбирайся с ними сама!