— Я очень постараюсь сделать это.

— Хорошо. Долго она там работает?

— Думаю, около трех лет. Это ей Китон оставил свои ключи, чтобы она вынимала почту.

— Будет нелегко убедить ее помочь вам, ведь, по сути, это измена интересам фирмы, — сказал Арчер и легонько постучал кулаком по губам. — Хотелось бы предоставить ей какое-то доказательство, чтобы ваша история прозвучала убедительно.

— Думаю, у меня кое-что есть, — тихо сказала Лейк. — Не настоящее доказательство, но весомое указание на то, что клиника использовала эмбрионы Алексис для подсадки другим женщинам — и что так поступают и с другими пациентками.

Он молча ждал объяснений.

— Мне кажется, я поняла, что значат те буквы.

— Вы шутите! — изумился он. — Скажите же.

— Теперь это кажется очевидным, но только лежа в темноте и увидев их мысленным взором, я все поняла. Мне кажется, одни буквы обозначают цвет глаз: «г» — голубые, «к» — карие, «з» — зеленые. Вторая группа служит обозначением цвета волос. «К» — каштановые, «с» — светлые, «р» — рыжие, а «ч» — черные.

Арчер с недоверием смотрел на нее:

— Надо же. И тогда…

— …они таким образом подбирают эмбрионы. Фиксация цвета глаз совершенно не нужна для лечения бесплодия, а даже если бы и была нужна, то зачем эту информацию зашифровывать? Но если клиника ворует эмбрионы и пересаживает их другим женщинам, тогда все меняется. Надо, чтобы у ребенка были такие же глаза и цвет волос, как у родителей. Первое свидетельство, что ребенок не ваш, — его «масть». Насколько я знаю, у голубоглазых родителей редко рождаются дети с карими глазами, а многие считают, что такое вообще невозможно.

— Верно: голубые глаза — рецессивный признак.

— Если цвет глаз и волос у детей и родителей не совпадают, последние могут начать задавать вопросы. Они могут даже ради своего душевного спокойствия сделать анализ ДНК.

— Но что случается, когда дети вырастают и их черты становятся не похожими на родительские?

— Если цвет глаз и волос такой же, это не так важно. И к тому времени родители сильно привязываются к детям. Даже если и появляются какие-то основания для подозрений, никому уже не хочется что-либо выяснять.

— Да, не надо будить спящих собак. И вам пришло это в голову, когда вы лежали на моем диване?

Лейк улыбнулась:

— Думаю, мое подсознание какое-то время работало над этим. Когда я разговаривала с Алексис, она сказала, что ребенок, которого она видела с Мелани Тернбулл, идеально соответствовал «масти» Мелани. И это замечание с тех пор не давало мне покоя.

Арчер с отвращением покачал головой:

— Цель всех этих махинаций — желание улучшить репутацию. Вы считаете, все врачи участвуют в этом?

Лейк подумала о Стиве и ощутила беспокойство.

— Не знаю, — ответила она и глотнула кофе. — Возможно, только группа, а большинство понятия об этом не имеют. Медсестры, к примеру, совершенно не в курсе подобных дел.

— И их не интересует, что это за шифр?

— Возможно, они не обращают на него внимания, поскольку буквы присутствуют только на анкетах, которые пациенты заполняют при поступлении, а не в медицинских картах, которые используются потом. Когда пациент проходит лечение, в основном все смотрят лишь на записи о процедурах и анализах.

— Вам надо убедить Мэгги просмотреть карты, чтобы понять, во многих ли есть такие пометки. Конечно, если она участвует в этом деле, то злоумышленники поймут, что вы все знаете, и это ухудшит ваше положение.

— А если нет и они застукают Мэгги за просмотром карт, она может оказаться в опасности, — сказала Лейк.

— Предупредите ее, что она должна быть очень осторожна.

— Хорошо, — кивнула Лейк, обдумывая, как подступить к Мэгги. Лучше всего сделать это при личной встрече.

— Кстати об опасности… — Арчер оторвал Лейк от размышлений. Она посмотрела на него поверх стола. Он откинулся на стуле и внимательно изучал ее. — Расскажите, что вы знаете о Китоне.

У Лейк екнуло сердце. К чему он клонит?

— Ч-что вы имеете в виду?

— Какое отношение ко всему этому имеет его смерть? Он узнал нечто такое, чего не должен был знать?

Лейк с облегчением выдохнула.

— Я тоже думала об этом, — ответила она. — Мы знаем, что кто угодно из клиники мог проникнуть в его квартиру с помощью ключей, которые лежали в ящике Мэгги.