В ст. 35–53 Апостол говорит об образе воскресения мертвых: сначала он решает вопрос, как воскреснут тела умерших, то есть какой силой (ст. 36–38), потом: в каком виде воскреснут они (ст. 39–50) и, наконец, как совершится самое воскресение (ст. 51–53). Первый вопрос Апостол решает, сравнивая тело человека с зерном. Как зерно, чтобы дать росток, должно предварительно подвергнуться тлению, так и тление тел умерших людей не может рассматриваться, как препятствие к воскрешению их силой Божьей. На второй вопрос Апостол отвечает, что тела воскресших людей будут отличны от нынешних грубых тел: это будут тела «духовные», подобные телу Воскресшего Христа: они будут нетленны, ибо «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (ст. 50), а потому: «не все мы умрем, но все изменимся» (ст. 51), то есть те, кто еще будут жить в момент общего воскресения, мгновенно изменятся, и тела их также станут духовными и нетленными. «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие». (ст. 53). Все эти духовные тела будут славны в различной степени, в зависимости от нравственного совершенства каждого человека (ст. 39–49). Заканчивает свои мысли о воскресении мертвых святой Апостол торжественными словами пророков Исаии о том, что некогда «поглощена будет смерть навеки» и Осии: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (Ис. 25:8 [111] и Осии 13:14 [112]) и благодарением Богу, дарующему нам победу над смертью, после чего внушает быть твердыми и непоколебимыми в христианской вере и жизни, зная, «что труд ваш не тщетен пред Господом» (ст. 54–58).

В шестнадцатой главе Апостол дает наставление относительно сбора пожертвований для Иерусалимских христиан, затем обещает сам придти в Коринф из Ефеса через Македонию, просит дружелюбно принять Тимофея, вновь внушает бодрствовать, мужественно и твердо стоять в вере, передает приветствия от Асийских церквей, от Акилы и Прискиллы и всех братий, а тем, кто не любит Господа Иисуса Христа, возглашает «анафему, маран-афа», что значит: «да будет отлучен До пришествия Господа». Вот, где обоснование той «анафемы», которая возглашается в наших храмах в Неделю Православия. Заключает послание обычным Апостольским благословением.

Прежде, чем отправиться в Коринф, святой Апостол Павел хотел узнать, какое впечатление произвело там его первое послание. Кроме того он хотел ранее посланному туда Тимофею дать возможность закончить сбор милостыни для Иерусалимских христиан (1 Кор 4:17 [113]). В то же время он предполагал задержаться в Ефесе, чтобы закончив тут свою миссию, иметь возможность больше времени посвятить Коринфянам. Однако, возмущение Димитрия-среброковача заставило Апостола оставить Ефес немедленно. Идти сразу в Коринф было бы рано, ибо Тимофей с милостыней не мог еще быть там, а главное — Апостол не знал, каковы были результаты его первого послания. Поэтому он послал в Коринф другого своего ученика Тита, а сам отправился в Троаду, дав Титу наказ вернуться к нему туда же с собранными сведениями о происходящем в Коринфе. Ожидание состояние Апостола в Троаде было столь напряженно, что он, не имея, по собственному выражению (2 Кор 2:12–13 [114]), покоя духу своему, пошел в Македонию, чтобы скорее встретиться с Титом. Встреча с Титом в Македонии успокоила святого Апостола Павла. Здесь же он встретился и с Тимофеем, который еще только направлялся в Коринф. Тит сообщил святому Апостолу Павлу много радостного о том действии, которое произвело на Коринфян его первое послание, но вместе с тем и кое-что неприятное. Все эти, полученные святым Апостолом Павлом от Тита вести о положении в Коринфе, и послужили для него поводом к написанию второго послания. Это ясно видно из самого послания 7 гл. ст. 6–16.

Святой Тит сообщил Апостолу, что после первого послания Коринфяне сильно «опечалились ради Бога», и печаль сия привела их к покаянию, пробудила страх Божий и желание исправиться, воспламенила негодование на кровосмесника (2 Кор 7:11 [115]) и возбудила отвращение ко всему нечистому — языческому. Но, с другой стороны, святой Тит сообщил Апостолу и то, как упорные противники его изо всех сил стараются поколебать апостольский авторитет его у Коринфян. Не будучи в состоянии обвинить Апостола в чем-либо явно-предосудительном, они усиливались придать какое-то необычайно важное значение в глазах Коринфян тому например, что Апостол несколько раз изменял свой план относительно посещения Коринфа (2 Кор 1:16; [116] 1 Кор 16:3, [117] 6–7 [118]). Из этого они, по-видимому хотели сделать вывод, что настроение Апостола непостоянное, изменчивое, а потому и к самому учению его, как человека легкомысленного и несерьезного, нельзя питать доверия. Смирение Павла и его необычайную скромность и бескорыстие, проявленные во время пребывания в Коринфе, они пытались истолковать, как признаки его слабости, малодушия. «В посланиях он строг и силен», говорили они, «а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна» (2 Кор 10:10). Это не могло не обеспокоить Апостола, ибо набрасывало тень не только на него лично, но и на проповедуемое им учение, почему он считал необходимым разъяснить Коринфянам всю неосновательность распускаемых о нем слухов. Упомянул Тит и о том, что не все Коринфяне образумились, что некоторые, глубоко закосневшие в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, не думают исправляться (2 Кор 12:20–21 [119]). Надлежало их с особой силой побудить к покаянию, дабы, как выражается святой Апостол во 2 послании «в присутствии не употребить строгости по власти, данной мне Господом к созиданию, а не к разорению» (13:10).

Кроме того Апостолу хотелось расположить Коринфян к щедрым жертвам палестинским христианам, дабы не постыдиться за них перед Македонянами, ибо Апостол, по его словам, заранее похвалился их благотворительностью (2 Кор 9:4 [120]).

Все эти побуждения и послужили поводом к написанию второго послания к Коринфянам.

По ходу дела видно, что это послание написано в том же самом 58 или 59 году, как и первое послание. А местом написания несомненно была Македония, вероятнее всего г. Филиппы, что видно из самого послания (2 Кор 2:12–13; [121] 7:5–7; [122] 8:1–2; [123] 9:2–4 [124]). Послание было отправлено с Титом и другим братом, «похваляемым за благовествование» (2 Кор 8:18 [125]), видимо, Лукою.

Второе послание к Коринфянам содержит в себе всего 13 глав и по содержанию распадается на следующие отделы, или части:

1) Вступление, которое вместе с надписанием содержит обычные приветствия и благожелания — 1:1–11;

2) Часть теоретическая, где святой Апостол излагает причины, по которым не мог прибыть в Коринф (1:12–2:11), потом рассуждает о высоте проповедуемого им учения (2:12–7:1) и, наконец, возвращаясь к прежней речи, выражает радость, доставленную ему возвращением Тита и всем, что видел и встретил он в Коринфе (7:2–16);

3) практическая часть посвящена рассуждениям о сборе милостыни для иерусалимских братий — главы 8-ая и 9-ая;

4) защитительная часть посвящена защите Апостолом своей проповеднической деятельности и своего высокого апостольского достоинства — гл. 10–13:10;

5) заключение из трех стихов 13:11–13 содержит наставление о мире и единодушии, приветствия и благословение Апостола.

Все послание проникнуто чувством скорби, навеянном на душу Апостола тяжелыми условиями апостольского служения, но эта скорбь не угнетает Апостола: она без остатка растворяется в той силе веры и в том сознании правоты своего дела и святости исполняемого долга, какое было постоянной отличительной чертою святого Апостола Павла.

Начинается послание обычным надписанием от имени самого Апостола Павла и ученика его Тимофея и преподанием апостольского благословения не только Коринфянам, но и всем христианам Ахаии. Сказав затем, что цель всех своих страданий и утешений он полагает в утешении и спасении Коринфян, Апостол извещает о приключившейся ему было смертной опасности в Асии, от которой избавил его Господь при содействии молитв Коринфской Церкви (ст. 1–11). Далее начиная с 12 ст. первой главы и во второй главе святой Апостол извещает Коринфян о перенесенных им скорбях и гонениях в Малой Азии, объясняет замедления в личном посещении им Коринфа желанием видеть их покаявшимися и выражает свою радость по поводу того, что они уже начали работать над своим нравственным исправлением.