Наташа старалась говорить спокойно, но Глинский уловил в ее голосе сдержанное раздражение:

— Дорог каждый день, каждый час! Неужели ты не понимаешь?

— Ты напрасно надеешься, Наташа… — перебил ее Сергей Александрович и сразу осекся.

Большими, потемневшими от гнева глазами Наташа в упор смотрела на него.

— Я сделаю все, что ты хочешь, — виновато сказал он. — Завтра же постараюсь встретиться с Виктором.

В этот же вечер Наташа обратилась к капитану Ауэ с просьбой достать ей разрешение работать врачом в станционном бараке. Тяжело и противно обращаться к фашистскому офицеру, но другого выхода не было.

Ауэ посмотрел на нее с удивлением. Наташа удачно играла перед гитлеровскими офицерами роль покорной и любящей, но в то же время избалованной вниманием мужа женщины. И вдруг такое странное желание. Оно показалось Ауэ подозрительным.

— Скажите, дорогая фрау, зачем? — его глаза, холодные и жесткие, внимательно изучали Наташино лицо. — Может быть, вас беспокоит мысль о возможной мобилизации на трудовые работы?

— Не совсем! — живо возразила Наташа. — Мне кажется, если бы меня посылали на тяжелую работу, то Сергей упросил бы вас не допускать этого. Вы бы не отказали ему?

— Конечно, — галантно подтвердил Ауэ. — Так в чем же дело?

— Просто я хочу работать по своей специальности, чтобы не растерять уже полученные знания. — Я — врач и мне нужна медицинская практика, — сказала Наташа.

Ауэ презрительно усмехнулся.

— Вам все равно придется приобретать новые, настоящие знания, дорогая фрау, воображаю, чему учили вас. Но, если вы все-таки хотите работать, я вас устрою в наш госпиталь. Вам совершенно незачем идти в грязный барак.

— Большое спасибо, господин Ауэ. — Наташа на секунду призадумалась, словно взвешивала полученное предложение. Потом решительно покачала головой:

— Нет! Еще раз большое спасибо, но я не имею права воспользоваться вашей любезностью. Слишком я неопытна — мне это не по силам. В бараке обстановка неизмеримо хуже, зато там мне никто не предъявит никаких требований, моих знаний хватит, будут рады любой помощи. Да и больных жалко, ведь за ними совсем некому ухаживать. Вы же понимаете, что найти желающих работать в тех условиях — нелегко.

— Вы слишком мягкосердечны. Стоит ли тратить время и силы, чтобы лечить всякий сброд? Однако мне нравится ваша откровенность. Я постараюсь исполнить вашу просьбу, — сказал капитан.

На другой же день Наташа узнала от Ауэ, что барак уже переименован в больницу и по распоряжению коменданта начальником этой больницы назначен молодой русский врач Любимов.

Еще два дня спустя капитан торжественно сообщил Наташе, что ее просьба выполнена: завтра же она может идти оформляться на работу, доктор Любимов уже предупрежден.

Рядом с бараком находился небольшой одноэтажный дом. До прихода немцев здесь жил помощник начальника станции. Он успел уехать вместе с женой. Дом стоял пустой, пока здесь не поселился доктор Любимов.

В солидно обставленном кабинете Любимов чувствовал себя полным хозяином. С Наташей он поздоровался начальнически высокомерно и в упор уставился на нее своими выпуклыми глазами. Затем, барственно растягивая слова, заявил:

— Госпожа Глинская, вы назначаетесь врачом и одновременно будете исполнять обязанности старшей сестры.

«А ведь он старается манерами и тоном походить на гитлеровцев», — с горечью подумала Наташа, в свою очередь рассматривая его лицо с правильными, но мелкими и мало выразительными чертами. И откуда только взялась такая дрянь?

Вместе с Наташей пришла санитарка Марфа Пронина.

Представляя ее доктору Любимову, Наташа сказала:

— Я ручаюсь за ее честность, старательность и чистоплотность.

— Где работали раньше? — спросил доктор, обращаясь к Марфе.

Подперев рукой щеку, Марфа ответила:

— В госпитале, вместе с Натальей Николаевной. Там мною довольны были.

Прищурив глаза, Любимов бросил резко, словно обжег хлыстом:

— Мои подчиненные должны обращаться ко мне: «господин доктор».

Марфа, растерянно моргая светлыми ресницами, неуверенно повторила:

— Господин доктор…

«И с этим самодовольным, никчемным человеком придется работать, подчиняться ему», — с ужасом подумала Наташа. Но не отказываться же из-за него от больных.

Доктор отпустил Марфу Пронину и снова обратился к Наташе:

— Надеюсь вам понятно, что требует от нас немецкое командование? Это — первая официальная больница для местного населения, к нам будет попадать разный народ. Ни один больной не должен исчезнуть бесследно. Главная наша задача — отремонтировать наших пациентов настолько, чтобы они могли работать. Выздоровевшие поступают в расторжение коменданта и городского головы: для работ по благоустройству города не хватает людей.