— Но попробовать стоит, — храбро заявила Гэйнор.

— Ни в коем случае, — возразила Ферн. — Просто заставьте ее немного поговорить. Когда же она начнет выходить из себя, скажите ей, куда я отправилась. Это разозлит ее так, что она тут же забудет о вас. Метла в этом году не в моде, так что ей придется возвращаться в Рокби на машине. Если повезет, то мы уедем оттуда раньше.

— Ты слишком полагаешься на удачу, — заметил Рэггинбоун.

— Мы, — поправил его Уилл. — Ты тоже окажешься на линии огня и не будешь простым наблюдателем.

Рэггинбоун ничего не ответил, а глаза его скрывал опущенный капюшон.

— Ну, так мы договорились? — спросила Ферн. Все кивнули.

— Когда мы провернем это? — озабоченно спросила Гэйнор.

— В пятницу, — ответила Ферн. — Не будем ждать полнолуния, иначе я рискую наткнуться на ее магический круг. Моргас придется добираться до Лондона обычными средствами, возможно, на машине. А временной фактор для нас очень важен. — Она промолчала о том, что не хочет оставлять себе времени на раздумья. В голове у нее все было словно опутано темной пеленой, что могло быть обычным страхом или же плохими предчувствиями. Но теперь, когда она рассказала остальным о своем плане и получила их согласие, пути назад не было. Она взглянула Люку в лицо: мужественный подбородок, ровные прямые брови, сжатый рот. Он будет с ней там. Интуитивно он доверял ей, верил в ее Дар, способность помочь. Неожиданно для нее стало очень важным, чтобы он не увидел ее страха или неудач.

— Нам повезет, — сказала она, но в глубине души чувствовала, что запас везения исчерпан.

В переулках и тупичках Сохо еще был разгар дня, но в подвале под вечно закрытым магазинчиком было темно. Единственное окошечко занавесили; пламя на оплывших свечах дрожало на сквозняке, но не гасло. Муунспиттл съежился в кресле, втянув голову в плечи, как черепаха в свой панцирь. У него на коленях сидел рыжий Моугвит, беспокойно когтивший его свитер.

— Я не стану этого делать, — снова и снова повторял Муунспиттл. — Это мое местечко, мое убежище. А тут опасности, чужаки… — Рэггинбоун сделал все что мог, чтобы успокоить его. Действовал он, надо сказать, необычайно мягко, но толку от этого не было никакого. Ферн больше не обращала на них внимания: она обходила периметр круга, рассыпая магический порошок и произнося нараспев какие–то заклинания, но так тихо, что, даже если бы все, кто были в комнате, понимали этот язык, они не смогли бы разобрать ни слова. Пелена с мыслей так и не спала, но ей удалось отодвинуть ее в сторону, полностью сосредоточившись на своем занятии. Хотя бы тут она чувствовала, что владеет ситуацией, и была уверена в своих силах.

Уилл и Гэйнор стояли за кругом, а Люк — ближе к дверям. Утром Гэйнор купила журнал мод и немного косметики. Теперь ее глаза были обведены черной тушью, щеки нарумянены, губы выкрашены в темно–сливовый цвет, а длинные волосы заплетены в косички и переплетены блестящими ленточками. «Теперь я Гвенифер», — сказала она сама себе, глядя в зеркало. Но превращения не получилось: она выглядела все той же Гэйнор, просто такое лицо, как и эта одежда, ей не очень шли. «Я сменила имидж», — пояснила она остальным, как бы оправдываясь. Уилл время от времени мрачно поглядывал на нее. В мерцающем свете свечей она действительно выглядела иначе, будто в ее лице проступили черты кого–то другого, более красивого, но совершенно незнакомого.

Под воздействием магии комната начала свои обычные выкрутасы, растягиваясь и изгибаясь возле круга. Люка о таком не предупреждали, поэтому сейчас он встревоженно озирался, но, заметив, что остальные не обращают на это внимание, немного успокоился. Ферн замкнула круг и снаружи начертила руны защиты. Потом она начала читать заклинание магического щита, чтобы оградить Уилла, Рэггинбоуна, Муунспиттла и особенно Гэйнор от возможного нападения. Она не очень точно помнила слова, знала лишь, что должна воззвать к давно дремлющим силам. Но, как только она заговорила, ее голосовые связки словно парализовало, губы двигались сами по себе, а вместо ее голоса зазвучал чужой, более глубокий и резкий. Муунспиттл даже перестал причитать. Ферн не смогла бы определить, чей это был голос — мужчины или женщины, духа или колдуна, — голос наполнял ее, как ветер, шумящий в кроне деревьев, и заклинание звучало мощно и уверенно. На мгновение все даже увидели, как магический щит светится вокруг них, но едва прозвучали последние слова, видение исчезло. Ферн какое–то время молчала, пока к ней не вернулся ее собственный голос.

— Что это было? — спросил Уилл.

— Ты привлекаешь силы, которые не стоило бы тревожить, — привычно проворчал Рэггинбоун.

Ферн не удостоила его ответом. Она еще не закончила свое колдовство, поэтому, хотя и услышала все эти комментарии, внимания на них не обратила.

— _Ниассе!_ -скомандовала она. Пламя свечей вытянулось по струнке, а кольцо круга полыхнуло бледным огнем. Люк увидел, как по комнате закружились тени, собираясь, словно мухи, у потолка, который дугой выгибался от струящейся из круга силы. «Ведь она действительно ведьма», — подумал он, и сердце у него екнуло. Она произносила какие–то слова, и он интуитивно понимал, что это заклинание вызова духов. Где–то в углу Муунспиттл продолжал хныкать и возмущаться.

— Эриост Идунор! — выкрикнула Ферн, и в центре круга появился столб дыма, быстро сгустившись и образовав стройную фигурку. Это был Ребенок. Люк тщетно пытался определить его пол. На льняных кудрях дитяти красовалась корона из листьев, а в глазах светилась древность.

— Ты снова призвала меня, Моркадис, — сказал он. — Ты расточительно обращаешься со своим Даром, столь часто и беспечно вызывая древних духов. Мне казалось, что для общения у тебя есть смертные друзья.

— Я никогда не бываю беспечной, — ответила Ферн. — Расскажи мне о Дереве.