В помещении, где он оказался, было гулко, стояла кромешная темень и пахло пещерой. Дэнни не любил этот запах. Шагнув вперед, он тут же стукнулся лбом о низкий потолок. Попытался идти на полусогнутых ногах, но колено отозвалось острой болью. Он остановился и, медленно выпрямившись, стал вслушиваться в неясные шорохи. Внутри шевельнулся страх, и что-то тяжело заворочалось в животе, будто там выкручивали мокрое белье. Но тут Дэнни вспомнил, что у него с собой должен быть брелок-фонарик, оставшийся от тех времен, когда он работал в ночном клубе в Нью-Йорке: иногда приходилось светить человеку в зрачки, чтобы разобраться, что он там принял — экстази, героин или кетамин. Дэнни щелкнул фонариком и направил узкий луч в темноту. Похоже на подвал. Каменные стены, пол тоже каменный, сырой и скользкий. У стены качнулась какая-то тень. Дыхание у Дэнни участилось, но он старался привести его в норму. Страх, считал он, таит в себе опасность. Страх впускает червя —еще одно слово, придуманное в те дни, когда Дэнни с друзьями курили траву, нюхали кокаин и размышляли о том, что происходит с человеком, когда он теряет себя и начинает смотреть на всех нервно, дико и затравленно. Как это называется — паранойя? Заниженная самооценка? Повышенная тревожность? Отчаяние?Но все эти слова казались слишком плоскими и абстрактными. Нужное слово наконец нашлось: червь.Червь конкретен и трехмерен, он заползает внутрь и начинает пожирать человеческую жизнь, и жрет и жрет до тех пор, пока от человека не останется одна пустая оболочка, и тогда человек возвращается домой, к родным. Или его забирают в лечебницу Беллвью. Или он прыгает вниз с Манхэттенского моста, как одна их знакомая.

Но он снова бессмысленно пятился назад — зачем? Дэнни вытащил из кармана сотовый телефон. И хотя связи не было, все же дисплей осветился, начался поиск сети, и Дэнни сразу стало легче — словно в руках у него был не телефон, а стабилизатор силового поля,оставшийся от времен «Карающего Зевса». Конечно, сейчас телефон не мог поймать сеть, но для Дэнни важнее было «поймать сеть» самому: именно его собственная подключенность к общей сети поддерживала его в длинных перегонах подземки и в глубине больших зданий, где сотовые не берут. У него насчитывалось сто восемьдесят человек в списке друзей и еще триста четыре в списке постоянных интернет-контактов. Вот почему специально для этой поездки он взял напрокат спутниковую антенну. Он намучился с ней в дороге, из-за нее охранники в аэропорту вымотали ему всю душу, но зато он знал, что тарелка обеспечит ему телефонную связь и беспроводной интернет в любой точке земного шара. Без этого Дэнни не мог. Его мозг отказывался пребывать в ограниченном объеме черепной коробки, а желал простираться на тысячи миль за ее пределы, устанавливая контакты с тысячей абонентов. Дэнни, конечно, понимал, что никому из этой тысячи нет до него никакого дела; но когда его мозг маялся взаперти, не имея выхода в окружающее пространство, давление внутри черепа начинало неуклонно расти.

Он снова двинулся вперед, на этот раз держа в одной руке телефон, а другой обшаривая пространство над головой, чтобы опять не стукнуться. Помещение походило на темницу, но Дэнни смутно припоминал, что в старинных замках темницы обычно располагались в башнях. Наверно, местная темница была в глубине той квадратной башни с освещенным окном, что он видел со стены. А тут, скорее всего, бывший канализационный отстойник.

Фу, какая вонища! Кажется, мать-земля забыла рот прополоскать.

Но этот голос принадлежал не Дэнни, а Хоуи, — это уже из следующего воспоминания, которое в этот момент как раз наплывало на Дэнни. Я говорю об этом вот так, прямо в лоб, потому что не представляю, как можно исхитриться плавно и незаметно погружать его в каждое такое воспоминание и незаметно же выводить потом обратно. Раф шел впереди, с фонарем. За ним Хоуи. Дэнни шел последним. Все трое старались держаться развязно: Хоуи потому, что его кузены, убегая тайком с семейного пикника, приняли его в свою компанию; Дэнни потому, что быть соучастником любой из проказ Рафа — удовольствие, с которым ничто не сравнится; а Раф… Впрочем, с Рафом интереснее всего было то, что никогда не знаешь, что у него и почему.

Давай покажем Хоуи пещеру.

Раф сказал это вполголоса, искоса поглядывая на Дэнни из-под длинных ресниц. И Дэнни сразу же согласился, догадываясь, что будет что-то еще.

Хоуи споткнулся в темноте. Под мышкой у него был зажат блокнот. Они с Дэнни уже больше года не играли в «Карающего Зевса». Все закончилось без объяснений, просто однажды в сочельник Дэнни отвернулся от Хоуи и пошел играть с другими кузенами. Пару раз Хоуи пытался поймать его взгляд и что-то сказать, но быстро отступился.

Дэнни: Хоуи, тебе блокнот не мешает?

Хоуи: Мешает, но он мне нужен.

Зачем?

Записывать — вдруг в голову придет какая-то мысль.

Раф развернулся и посветил фонариком прямо ему в глаза. Хоуи зажмурился.

Раф: Что за мысль, ты это про что?

Про «Т и Д». Я — Хозяин темницы.

Раф (отводя фонарик от Хоуи): И с кем ты играешь?

С друзьями.

Дэнни тащился сзади, как оглушенный. «Т и Д» — то есть «Темницы и драконы»? «Карающий Зевс» до сих пор не выветрился из него, каждая его клеточка с тоской вспоминала ощущение растворенности в этой игре. Значит, игра не прекратилась. Она продолжалась, только без него.

Раф: Вот как? У тебя есть друзья?

А ты мне разве не друг, Раф? — сказал Хоуи и сам рассмеялся первым.

Они тоже рассмеялись. Всем было ясно, что Хоуи пошутил.

Раф: Смотри-ка, он у нас еще и шутник.

Может, уже хватит? — подумал тогда Дэнни. Довольно того, что они забрались в заколоченную досками пещеру, куда вход строго воспрещен. И хорошо бы больше ничего не случилось. Дэнни желал этого всей душой.

Пещера была устроена так: сначала большой круглый зал, где еще удавалось что-то разглядеть, потому что от входа падал свет; потом низкий коридор, по которому, нагнувшись, можно было перейти во второй, темный зал; оттуда (ползком, через узкий лаз) в третий — там был колодец. Круглый, не больше двух метров в диаметре. Но очень глубокий. А что было дальше, Дэнни понятия не имел.

При виде колодца все трое затихли. Вода в нем была зеленая, прозрачная, от фонаря на ее поверхности и на стенах пещеры дрожали молочно-белые блики.

Хоуи: Ого, народ! Ни фига себе.

Открыв блокнот, он что-то в нем нацарапал.

Дэнни: У тебя и карандаш с собой?

Хоуи показал ему зеленый карандашик, какие выдают клиентам загородных клубов, когда надо подписать счет. Я раньше носил ручки, сказал он, но из-за них у меня вечно штаны были в разводах.

Раф рассмеялся, а Хоуи пару раз хмыкнул и умолк, будто ему не полагалось смеяться наравне с Рафом.