Мне эта игра слов показалась очень смешной, и я расхохоталась, на что няня опять укоризненно покачала головой. Разве я не понимаю, что не годится прерывать мистера Долланда, когда на него накатывает вдохновение?

— Нельзя сказать, чтобы они творили что-нибудь явно зловредное, но им нравилось по возможности досаждать людям. Мальчишки любили там запускать своих змеев — местность-то была удобная, открытая. Так одна из мисс Капперс разъезжала по лугу с ножницами. Пустится, бывало, в галоп за парнишками с бумажными змеями, да и перерезает на скаку бечеву. Так мальчуганы и остаются с обрывком верёвки в руках, наблюдая за тем, как их змеи устремляются, что называется, в мир иной.

— Ах, бедные мальчики! Какая обида! — воскликнула Фелисити.

— Вот такие они были, эти мисс Капперс. Неподалёку протекала небольшая речка, где мальчишки любили купаться. Что может быть лучше в жаркий летний день, чем окунуться в воду? Они оставляли одежду на берегу, за кустом, а сами входили в реку. Одна из мисс Капперс следила за ними, а потом кидалась и захватывала их одежонку.

— Какая противная старуха! — не удержалась Дот.

— Она утверждала, будто мальчишки незаконно проникали на принадлежащую ей территорию, а за это положено наказание.

— Наверное, достаточно было бы просто их предостеречь, — молвила Фелисити.

— Мисс Капперс этого было мало. О них распространялось множество всяких сплетен. Жаль, что я не жил в их времена — интересно было бы на них посмотреть.

— Уж вы бы, мистер Долланд, никогда не позволили им перерезать бечёвку вашего змея и отправить его в мир иной!

— Они были большие пройдохи, эти старушенции. Ну и, конечно, надо иметь в виду сорок шагов…

Все мы навострили уши, готовясь услышать повесть о «сорока шагах».

— Это о привидениях? — с живейшим интересом спросила я.

— Что-то вроде этого.

— Может, послушаем об этом утром? — сказала няня, устремив взгляд на меня. — Когда мисс слушает рассказы о привидениях в конце дня, она немного возбуждается. Я не хочу, чтобы она полночи лежала без сна, воображая, будто ей что-то слышится.

— Ах, нет, мистер Долланд, — взмолилась я. — Пожалуйста, расскажите сейчас. Я не могу ждать. Мне хочется услышать о сорока шагах.

Фелисити смотрела на меня с улыбкой.

— Ничего, всё с ней будет в порядке, — успокаивала она.

Ей не меньше моего хотелось услышать продолжение рассказа. Убедившись, что аппетит у нас разгорелся, мистер Долланд решил продолжить своё повествование.

У няни вид был слегка недовольный. Она не была в таком восторге от Фелисити, как все мы. Думаю, она опасалась, как бы моя любовь к юной гувернантке не ослабила привязанности к ней. Однако страхи её были напрасны. Я была способна с одинаковой силой любить их обеих.

Мистер Долланд прокашлялся, и лицо его приняло то выражение, которое, я думаю, появлялось, когда он выжидал за кулисами момента выхода на сцену.

Он начал очень эффектно.

— Жили-были два брата. Было это давно, когда на троне находился король Карл… И вот король умер, а его сын, герцог Монмут, решил, что он больше подходит на роль короля, чем брат Карла, Джеймс. И он пошёл на Джеймса войной. Один из братьев, про которых этот рассказ, был за Монмута, а другой за Джеймса, так что воевать им пришлось на разных сторонах. Важнее, однако, было то, что оба восхищались одной юной леди. Да, оба брата полюбили одну и ту же женщину, и дело дошло до того, что спор пришлось разрешать сражением. Юная леди считалась первой красавицей Блумзбери и была очень высокого мнения о себе. Таким дамам это свойственно. Ей льстило то, что из-за неё происходит битва. Братья должны были сразиться на шпагах — так было в те времена принято. Называлось это дуэлью. По соседству с фермой Капперс находился пустырь. Это было излюбленное место разбойников, и ни один благомыслящий человек не решался попадать туда после наступления темноты. Место для дуэли было, видимо, подходящее.

Мистер Долланд взял со стола длинный кухонный нож и стал ловко им орудовать, то делая выпад вперёд, то отступая назад в схватке с воображаемым противником.

Он двигался изящно, но так реалистично, что у меня было полное впечатление, будто я вижу двух фехтующих мужчин.

На миг он остановился и, указывая в сторону кухонной плиты, произнёс:

— Вон там, на берегу, восседала виновница происходящего, упивавшаяся зрелищем того, как братья бьются, готовые ради неё убить друг друга.

Плита превратилась в берег реки. Я ясно представляла себе девушку — она была немного похожа на Фелисити, только с той разницей, что Фелисити была слишком добросердечной, чтобы желать чьей-то смерти из-за своей персоны. Всё было совершенно наглядно, как и всегда со всеми эпизодами, которые оживлял мистер Долланд.

Сделав драматический выпад «шпагой», он произнёс глухим голосом:

— В тот самый момент, когда один из братьев попал своему противнику в шею и проколол ему вену, другой поразил родного брата в сердце. Так оба и погибли на поле, которое называлось тогда Лонг Филдз. Впоследствии его переименовали в Саутхэмптон Филдз.