— Убито одиннадцать человек, — покачал головой Голдшмидт, — наших четверо, бандитов семеро, и что из того? А что дадут эти рейды? Наверняка люди, охраняющие бумаги, просто избавятся от оружия и тихо скроются.

— Все просто, — воодушевился Пайнс. — Мы уверены, что имеем дело с небольшой группой латиноамериканских террористов. Они не могут тихо скрыться. У нас занято порядка двухсот оперативников, и это только для первого рейда!

Портерфилд искоса взглянул на Кирнса, сосредоточенно изучавшего меню:

— И сколько народу осуществляет связь и прочее?

— Свыше тысячи, — загордился Пайнс. — Как уже отметил два дня назад директор, мы на сей раз подготовились всерьез.

— Стало быть, больше тысячи человек знают, в чем дело? — поморщился Кирнс.

— Что вы имеете в виду? — встрепенулся директор. — Это специально подобранные люди!

— Специально подобранных не существует, — пояснил Кирнс. — Вам даже не сообщили имена убитых. Это означает, что там находятся люди, чьи настоящие имена неизвестны.

— Если вы о ком-то особо беспокоитесь…

— О вас! — спокойно сообщил Кирнс. — До того как это случилось, наши люди, разбросанные по всей Латинской Америке, подвергали свои жизни опасности, зная, что вы ничего не сделали, чтобы их защитить. Теперь их более тысячи…

— Если вы намерены снова все это поднимать, мы можем и отказаться.

— Вам следует сделать то, что мы давно вам советуем: вывезти людей, над которыми нависла опасность. Может, уже поздно торговаться с владельцами бумаг Донахью, поскольку вы их дважды предали.

— Но мы их захватили, стерли с лица земли, — горделиво заявил директор, — мы их уничтожим.

Глаза Портерфилда неожиданно потеряли блеск, и он взглянул на директора тоскливым взором из-под тяжелых век, сразу показавшись старым и усталым.

— Это ваше последнее слово?

— Безусловно!

Голдшмидт медленно поднялся, опираясь на стол, вспотевший и побледневший.

— Извините, я вспомнил, что пару минут назад сделал важные вызовы по ошибочным номерам. — Он прошествовал к двери, но приостановился. — Специально для протокола добавляю, что во всем согласен с Беном. — Он взялся за ручку двери. — Ах да, ведь протокол не ведется, не так ли?

Пайнс обратился к директору:

— Может быть, нам не следует назначать мистера Голдшмидта ответственным за все? Мистер Портерфилд и мистер Кирнс уже высказались. Правда, они не дождались окончательного отчета из Калифорнии, но я не думаю, что он полностью изменит картину. Я прав, мистер Кирнс?

— Не совсем правы. — Кирнс продолжил изменившимся, как бы просящим голосом: — Неужели вы не понимаете? Можно уже не волноваться по поводу шайки террористов. Внутри самой Компании — мятеж. Эти семьдесят восемь человек, которые сейчас далеко, — ведь каждый из них знает, чем занимался Донахью. И каждый из них способен наделать больше, чем все террористы, вместе взятые. Каждый из них…

— Благодарю, — оборвал директор, вскакивая на ноги.

Кирнс бросил многозначительный взгляд в сторону Портерфилда и вышел. Пайнс подошел к директорскому месту, чтобы забрать папку. Портерфилд остался на месте, лишь поднял на колени маленький ручной чемоданчик. Директор ободряюще улыбнулся:

— Я всегда восхищался вашим мужеством, Бен. Вы — матерый профессионал, полжизни провели в полевых условиях и привыкли полагаться лишь на одного себя, чтобы остаться в живых. Но на сей раз вы не будете этого делать, догадываетесь почему?

Портерфилд помолчал, запустив руку в чемоданчик.

— Буду.

Директор и Пайнс переглянулись.

— Это вы не будете делать того, что собирались.

Директор слегка подтолкнул Пайнса рукой, чтобы тот пошел к двери, но в этот момент что-то щелкнуло, голова Пайнса странно дернулась, он сделал шаг к стене и упал как подкошенный. Директор застыл в растерянности. Из головы Пайнса сочилась кровь — пятно на полу росло на глазах. Директор замер, не в силах перешагнуть через тело. Он наклонился и всмотрелся в убитого.

— О Боже, у него вытекли мозги… — Он повернулся к Портерфилду с трясущимися губами. — Вы это сделали! Но за дверью меня ждут мои люди, вы понимаете это?

Портерфилд молча прицелился и выстрелил. Голова директора при падении стукнулась о стену, и тело сползло на пол.

В зал скользнул Голдшмидт:

— Совещание закончено?

Портерфилд подошел к телу директора и толкнул его носком ботинка.

— Вы обо всем позаботитесь?

Голдшмидт покачал головой: