— Откроем их и уберемся отсюда, — подхватил Иммельман, тут же пиная ножищей ближайший мешок. Складным ножичком он осторожно вспорол стежки нижнего шва, внимательно следя, чтобы лезвие не заходило глубоко внутрь.

— Странно: одни люди почему-то выглядят культурно, а другие — нет, — глубокомысленно сообщил Кеплер, хлебнув еще пива.

Затем он уставился на зеленый холм, видневшийся на противоположной стороне дороги.

— Так что же мы имеем? — Иммельман заглянул в проделанную дыру, затем перебросил мешок Китайчику, а сам занялся другим.

Гордон тут же уединился с мешком в задней части фургона и долго не возвращался. Через пару минут к фургону проследовала Маргарет, громко спрашивая:

— Ну, что там? Оно не взорвется?

Китайчик Гордон сидел рядом с пустым мешком, скрестив ноги. Он хмуро мотнул головой.

— Тогда что там?

Иммельман заглянул во второй мешок:

— Какие-то деньги. Стодолларовые банкноты.

— А еще что?

— Нарезанные газеты. Больше, чем тебе когда-либо приходилось видеть.

Утром Маргарет обнаружила Китайчика сидящим в халате за кухонным столом. Взгляд его был направлен на Доктора Генри Мецгера, возлежащего рядом с кофейной чашкой. Маргарет подошла сзади и поцеловала Гордона в макушку.

— Милая, — сказал он.

Маргарет потрепала за ушами Генри Мецгера, чьи глаза блаженно сузились. У ног Китайчика лежала собака с высунутым до пола розовым языком.

— Ты давно встал?

— Давно. Точно не знаю.

— Значит, вы втроем полночи тут заседаете. Ну что за причуды!

— Никакие не причуды.

Через пару часов Маргарет отправилась за покупками и, вернувшись, застала Китайчика все в том же положении. Собака лишь на мгновение подняла голову и тут же снова опустила ее. Гордон выдавил слабую улыбку, когда Маргарет попала в поле его зрения.

После обеда Маргарет устроилась в спальне с журналами, купленными в супермаркете, от которых ее вскоре потянуло в сон. Проснувшись, она обнаружила, что Китайчик в прежней позе восседает на кухне, глядя на кота, освещенного слабым светом заходящего солнца. Маргарет положила руки на сгорбленные плечи Гордона.

— Ну, Китайчик, может, хватит? Если ты разочарован, это еще не значит, что можно столько времени сидеть неподвижно.

— Я не сижу, — пробормотал Гордон.

— А что ж ты делаешь?

— Думаю.

— О чем?

— Скажу, когда придумаю.

— Может, я помогу?

— Помоги.

Маргарет устроилась на противоположной стороне стола в такой же позе. Под столом завозилась собака, перемещая свое огромное тело в более уютное место — между босых ног Маргарет. Сквозь теплую шерсть Маргарет чувствовала биение ее сердца. Просидев так ровно десять минут, судя по электрическим часам, висевшим на противоположной стене, Маргарет протянула руку через стол и положила ее на согнутый локоть Китайчика.

— Если бы я знала, о чем ты думаешь, то и вправду бы помогла.

— Пытаюсь решить, как быть дальше.

— Да забудь ты об этом! Деньги нам не нужны, довольно того, что дал Грихалва. Да еще эти десять тысяч, которые были с нарезанными газетами. Мы вполне счастливы в этом смысле.

— Нет, я не удовлетворен. Я просто обязан проучить этих негодяев за нечестную игру.

— Давай осуществим угрозу — опубликуем материал в газетах.

— Нет, это неверный ход.

— Не скажи: большое преимущество в том, что не надо рисковать жизнью.

— Это не восстановит справедливость.

— Тогда читай бумаги Донахью.

— Что?!

— Прочти «Приложение 23».

В самом центре квартала находился особнячок из красного кирпича, где некогда торговали антиквариатом и старинной мебелью. От соседних зданий он отличался изящной отделкой и цветами на окнах. Дверь из узких кленовых досок была украшена маленьким окошком на уровне человеческого роста и медной пластинкой с надписью: «Новое пристанище: только члены клуба и их гости».

Когда Портерфилд входил, хозяйка заведения смотрела в меню, которое держала на вытянутых руках, как певица — ноты. При виде гостя ее полноватое лицо сделалось пасмурным, затем она очень широко раскрыла рот и очень тихо произнесла:

— Пожалуйста, проходите.

Она провела его по коридору по скользкому восточному ковру вдоль стен, обшитых деревянными панелями, в комнатушку с круглым столом, за которым свободно разместилась бы дюжина гостей. Однако Портерфилд обнаружил лишь два стула с высокими спинками и бутылку белого вина в серебряном ведерке со льдом.