Этот смех, резкий, немного издевательский, столь сильно диссонировал с ситуацией, что шевалье стало не по себе. Он заметался, и изумление в его взгляде сменилось настороженностью.

– Ты… Ты не выдашь меня? – запинаясь, проговорил он. – Ты не отомстишь мне за грех любви к тебе, Анжель, потому что это любовь толкнула меня…

– Еще одно слово о прошлом, – прервала она его голосом, полным нетерпения, – я открою ставни и позову ваших друзей снизу. – Она смерила его взглядом, полным холодного презрения. – Теперь вы в моей власти, месье шевалье, как некогда я была в вашей. Если вы хотите, чтобы я отнеслась к вам более великодушно, более милосердно, чем вы отнеслись ко мне, не будите непри shy;ятных для меня, ненужных воспоминаний.

На минуту он испугался этого царственного гнева, потом пожал плечами и безвольно уронил руки. Но вскоре стук захлопнувшейся внизу двери снова встревожил его. Грохот деревянных подошв по булыжнику прокатился вдоль улицы, а потом снова зазвучал хор нестройных голосов. Охота возобновилась. Они опять орали: «На фонари отправь аристократов!»

Голоса затихали или, скорее, растворялись и терялись в непрестанном реве кузниц Люксембургского дворца.

Сейрак облегченно вздохнул и сказал:

– Наконец-то они ушли. – Потом снова взглянул на нее, минуту помолчал и продолжил: – Поскольку я здесь нежеланный гость, естественно, мне придется откланяться. Мне остается только поблагодарить вас за то, что вы сделали для… незнакомого человека, и уйти. – Он снова сделал паузу, но она опять не ответила. Он слегка наклонил голову, как человек, покоряющийся неизбеж shy;ному. – Гражданка, – произнес он, – вы знаете, что мо shy;жет ожидать меня на улицах. Я не трус. Меня направлял лишь инстинкт самосохранения. Но если мне не повезет, я умру, не опозорив имени, которое ношу. На некоторое время благодаря вам, я был спасен. Но, возможно, только на некоторое время. Я по-прежнему считаю, что нахожусь в смертельной опасности. Вы поймете мое желание по shy;мириться с теми, кого я мог обидеть действиями или намерениями. Мне будет легче уйти, если я буду уверен в том, что вы простили меня за прошлое.

Конечно же, эти слова тронули Анжель. От враждеб shy;ности не осталось и следа. Но прежде чем она смогла ответить, распахнулась дверь и на пороге появился Видаль.

Сейрак сначала отшатнулся, узнав его. Потом он пришел в себя и стоял, полупрезрительно улыбаясь, в его глазах была заметна смертельная усталость.

– От Харибды прямо к Сцилле [17], – сказал он почти цинично. – Какая разница! Я устал от всего этого; устал от постоянных усилий сохранить замороченную голову на ненадежных плечах.

Видаль приближался. Он изумленно взглянул на Анжель.

– Так, значит, это была правда? – спросил он и коротко рассмеялся, вспомнив, как распинался перед толпой.

– Как видишь, – спокойно ответила она. – Но я не знала, кто он такой, когда впустила его в дом.

– И кто же это такой, кому ты дала убежище? – эхом откликнулся Видаль, явно заинтригованный.

Полковник снова взглянул на беглеца с любопытством, теперь уже внимательнее, и его суровое лицо потемнело. Он взял со стола свечу и поднял ее вверх, чтобы лучше разглядеть незнакомца. А когда узнал, из его горла вырвалось нечто подобное рычанию, и он поставил свечу на место.

– Бог не дремлет, шевалье де Сейрак, – мрачно про shy;изнес он.

Шевалье содрогнулся. Он счел, что теперь все пути спасения для него отрезаны, и решил предстать перед лицом судьбы в маске гордого безразличия. Он слегка усмехался, когда отвечал:

– Я полагал, что Республика отвергла такой пред shy;рассудок, как существование Бога.

– Но вы же представили мне доказательство, что он существует, и я вам в этом случае готов поверить, – возразил Видаль. Он помолчал минуту, потом спросил: – Вы можете назвать хоть какую-нибудь причину, по которой я могу не выполнить свой долг гражданина по отношению к вам?

– Не могу.

Тон, которым говорил Сейрак, был равнодушным до такой степени, что голос его звучал почти презрительно.

Видаль поклонился ему и повернулся к Анжель.

– Тогда, моя дорогая, остается только отдать этого милого человека на съедение львам.

– Жером! – Она побледнела и схватила мужа за руку.

– Что еще? Надеюсь, ты не собираешься предложить мне пожалеть его?

– Что было – то прошло. Кроме того, он не так уж и навредил нам. Ему ведь не удалось осуществить задуманное. Будем милосердны, Жером. Давай отпустим его с миром.

Муж посмотрел на нее и сказал с усмешкой:

– Отпустить его? Дать спастись этому волку? Но, определенно, тут распорядилась судьба, это она привела его именно к нам, а не в какой-нибудь другой парижский дом. – Он говорил почти грубо. – Шевалье оказался здесь, чтобы заплатить по старому счету. Воля судьбы вполне определенна. – Он взглянул на Сейрака. – Какие воспо shy;минания вы пробудили во мне! – сказал он, горько улыбаясь. – Дождливый день в марте – жерминале по календарю Свободы, – десять лет назад, когда мы с Анжель бежали из Бовалуара, преследуемые вашими громилами. Как бы они поступили со мной, если бы поймали? Как обошлись бы с ней? Вы пощадили бы нас? И тем не менее она умоляет меня пощадить вас! – Жером с горечью рассмеялся. – Это было в жерминале [18]– месяце сева. А сейчас мессидор – месяц жатвы. В яко shy;бинском календаре заключена ирония, очень подходящая к вашему случаю. Посеянное вами тогда придется пожать сейчас.