– Ты знаешь дорогу? – спросил Сейрак.

– Если только вы не передумали, – ответил извоз shy;чик, – первая остановка будет в Бове. Верно?

– Именно так, – ответил шевалье.

Извозчик взобрался на свое сиденье, подобрал вожжи, и они тронулись по улицам в направлении Сен-Сюльпис и реки.

Шевалье, оказавшись с Анжель, обвил рукой ее талию и привлек к себе. Она страдала, но молчала, стараясь пересилить свое отвращение.

– Мы всего лишь дети в руках судьбы, – сказал Сейрак. – Дети? Да что я говорю? Марионетки. Мари shy;онетки без собственной воли. Было предопределено, что мы должны принадлежать друг другу, ты и я. И, чтобы осуществилось это предначертание судьбы, вчера вечером я, преследуемый, бежал по улице Горшечников в поисках убежища и из всех дверей Парижа оказался у твоей двери. Таким образом, после десяти лет ожидания мы снова сведены вместе.

Анжель сидела, склонив голову ему на грудь, чуть живая от ужаса, тщетно пытаясь придумать какой-нибудь план действий, как вдруг в конце улицы экипаж так резко остановился, что пассажиров бросило вперед.

Шевалье выругался. Снаружи послышались голоса, извозчика и кого-то еще, и оба, Сейрак и Анжель, подумали, что, вероятно, экипаж чуть не задавил на углу какого-нибудь незадачливого пешехода, и теперь происходит взаимное выяснение отношений. Сейрак уже было собирался выглянуть в окошко, как вдруг был избавлен от этой необходимости появлением головы, увенчанной треугольной шляпой с трехцветной кокардой. Пара пытливых глаз, всматриваясь в полусумрак экипажа, ощупала бледное лицо Сейрака, и шевалье услышал резкий голос:

– Кто едет?

Почувствовав облегчение и понимая, что мягкость не в характере Видаля, Сейрак ответил так же грубо:

– Какое тебе до этого дело?

Тонкие губы незнакомца скривились в усмешке.

– Я агент Комитета общественной безопасности, – ответил он.

– Почему же вы не сказали об этом сразу? – про shy;бормотал шевалье. – Вы меня задерживаете. Я полковник Видаль из Голландской армии.

– Ваши бумаги, гражданин полковник! – потребовал агент.

– Мои бумаги? – замялся шевалье. – Я покажу их на заставе.

– Вы покажете их мне, и сейчас же, – настаивал агент. – Вы же знаете закон.

Шевалье, всем своим видом демонстрируя, как он возмущен, вынул из кармана пропуск и сунул его прямо под нос офицеру. Правой рукой, лежавшей на сиденье, он сжимал пистолет, заставлявший Анжель хранить мол shy;чание, поскольку понимал, что, если она обманывает, ей предоставляется шанс выдать его. Ей надо было только заговорить, сообщить, что он не Видаль, и его выволокут из экипажа, несмотря на пропуск, подвергнут допросу, а это неминуемо закончится отправкой к национальному цирюльнику.

Агент взял пропуск и развернул его. Рядом появился второй человек, тоже в треуголке и подпоясанный трех shy;цветным поясом; заглядывая через плечо агента, он изучал документ.

– Итак, Дантон, Варенн и Демулен, – сказал он и издал звук, несколько напоминавший короткий смех.

– Полный порядок, – произнес агент почти с облег shy;чением.

Сейрак, уже испугавшийся, что в пропуске могут обнаружиться какие-нибудь нарушения формы, вздохнул с облегчением.

– Полный порядок, – повторил агент, снова складывая документ. Однако он не собирался возвращать его, а вместо этого убрал в свой карман одной рукой, другой одновременно открывая дверцу экипажа. – Полковник Ви shy;даль, – сказал он официальным тоном, – мне придется попросить тебя выйти.

– Выйти? – едва смог выдавить из себя пораженный Сейрак, сразу перепугавшись до смерти.

Открытая дверца увеличила поле обзора, и теперь они с Анжель увидели то, что раньше скрывалось от них. На углу улицы стояли в ряд шесть солдат во главе с капралом Национальной гвардии, к их ружьям были примкнуты штыки.

– Выйти? – повторил Сейрак. – Зачем это?

– Выходи, гражданин полковник, – резко повторил агент. – Я приказываю именем наций.

Понимая, что сопротивляться этому приказу было небезопасно, и все еще надеясь, что это простая фор shy;мальность, предписанная чрезвычайно бюрократизирован shy;ным правительством, шевалье вышел. Но он все еще сжимал пистолет, и взгляд, брошенный им на Анжель, был многозначительным.

Как только Сейрак оказался между двумя агентами, его схватили за руки, и пистолет был вырван.

– Это что еще такое? – с угрозой в голосе потребовал он объяснений.

– Полковник Видаль, мы арестовываем тебя именем Республики, Единой и Неделимой.

Ошеломленный, Сейрак переводил взгляд с одного агента на другого.

– Постойте! – закричал он. – Постойте, это ошибка. Я… я не полковник Видаль!

Один из агентов коротко и презрительно засмеялся в ответ на эту жалкую попытку опровергнуть очевидное. Он подал знак солдатам, немедленно двинувшимся вперед.

– Подождите! – повторил Сейрак, впадая в неистов shy;ство. – Господи! Говорю вам, что я не Видаль!

Он обернулся, чтобы попросить поддержки у Анжель, Но ее взгляд лишил его дара речи. Она наклонилась вперед, не спуская с него горящих глаз, и тень улыбки промелькнула на ее бледных губах. Он в ужасе уставился на женщину, и мольба, которую он намеревался произнести, осталась невысказанной. В конце концов, к чему слова, если они все равно уже не помогут ему. Он был совершенно беспомощной жертвой чрезвычайно пагубного стечения обстоятельств.