Их губы встретились. Поцелуй? Укус? Нет, просто Охотник неудачно качнулся не в такт со своей возлюбленной и поранил губу о ее великолепные, жемчужные зубки.

Капелька крови в уголке рта.

– Леонора! – он приподнялся, опершись руками о подлокотники инвалидного кресла, потянулся за ней – но девушка уже была далеко. Еще мгновение, и ее силуэт растаял среди теней, между щербатых полуобвалившихся стен. И лишь облачко пыли на тропинке да качающиеся метелки травы говорили о том, что она и в самом деле была здесь, что ее образ не пригрезился Охотнику в хмельном бреду.

Он замер, до боли в ногтях впившись в деревянные подлокотники.

«Неужели я был таким наивным, что надеялся на иной исход! Я же должен был знать с самого начала: она никогда не сможет меня полюбить! Ведь я – калека, урод, изгой…»

За охотником пришли на закате. Егеря принесли длинноствольные мушкеты, серебряную картечь, гирлянды чеснока, медные зеркала и факелы.

Старший из егерей – худой старик с лошадиным лицом – криво улыбался, выставляя напоказ огромные плоские передние резцы.

«Я все понимаю. Ты – Охотник. Но я бы сам завалил Зверей, если бы не Старший Егерь».

Инвалид – статуя скорби – с радостью приветствовал гостей. Казалось, он не замечал косых, недоверчивых взглядов. Он жаждал заняться хоть чем-то, иначе все мысли возвращались к Леоноре, а любое воспоминание о ней причиняло невыносимую боль. Радостно подкатив на своем кресле к недружелюбным стражам городского спокойствия, он попросил:

– Дайте мне ружье. Я хочу сам прикончить этих тварей.

Некто в желтом мундире не первой свежести, не выказав удивления, щелкнул пальцами – и тут же Охотнику вручили мушкет, мешочек с серебряной дробью и пороховницу.

– Теперь везите меня туда, где видели вервольфа в последний раз.

Тот же человек, встав за спиной Охотника, медленно покатил инвалидное кресло. Они прошли через весь город, другие охотники шествовали чуть в отдалении, а за охотой двигалась толпа горожан, вооруженных осиновыми колами, вилами и факелами. Постепенно со всех сторон в толпу вливались новые люди. Казалось, все жители городка в этот вечер вышли на улицы, чтобы увидеть, как их кумир покончит с нечистью, и насладиться величайшей из забав – убийством.

Охотника привезли на пустырь за домишками из серого песчаника с просевшими соломенными крышами. Окончательно стемнело, но многочисленные факелы превратили ночь в день. Толпа боялась неведомого, затаившегося во тьме. «Тьма – стихия нечисти», – так любил говаривать прежний Император.

Горожане волновались. Пора было открывать занавес и начинать представление. Люди видели Охотника в инвалидном кресле, они знали, что скоро прольется кровь, и жаждали вида этой крови… Но стоило Охотнику поднять руку, требуя тишины, и толпа стихла.

Вытянув вперед руки, он зашептал заклинание Следа, пытаясь вобрать в себя все невидимые простым глазом силы, затаившиеся на пустыре между домами. Этому заклинанию научил его один старый егерь, и в отличие от заклинаний, которым учили в Академии, действовало оно безотказно. Его руки тускло засветились, словно в крепко сжатых кулаках он держал по крохотному фонарику. А потом кольца зеленого света стали растекаться по площади, словно круги по воде от брошенного камня, высвечивая каждую ложбинку, каждую трещинку, каждую травинку и каждый камешек.

И в этот миг Охотник почувствовал: вот-вот случится беда, произойдет нечто страшное. Ему показалось, что на него опрокинули ведро ледяной воды. Он осознал: опять, второй раз в жизни, он утратил некий стержень – смысл существования. Ради чего в эту ночь он вышел на охоту? Ради Леоноры? Но она ушла, растворилась, как утренний туман! Ради горожан? Старший Егерь говорил, что оборотни не причинили людям никакого вреда, и лишь толпа за его спиной жаждет крови. Ради собственного престижа?..

Светящиеся кольца погасли.

Что же дальше? Но останавливаться было уже поздно. Он прошел развилку на Дороге судьбы и должен омыть свои руки в крови нечисти.

На краю поляны тусклой, едва различимой зеленоватой цепочкой высветились следы – следы волка. Егеря, взяв мушкеты наизготовку, осторожно приблизились к зеленоватому мерцанию. Поняв, наконец, что светящиеся отблески – это еще не сами волки, они уверенно направились вдоль гирлянды сияющих в воздухе пятен. Охотник знаком приказал стоящему за спинкой его кресла слуге следовать за ними. Безмолвная и настороженная толпа огромным зверем шевельнулась у него за спиной.