Услышав это, Делфин несколько повеселел.

– Вот и прекрасно, – произнес Джерсен, уловив перемену в его настроении. – Значит, я могу и дальше рассчитывать на вашу помощь?

– В любой точке круга.

Этот оборот речи явно имел в основе своей сленговые выражения участников хадавла. И как раз поэтому слова Делфина никак нельзя было принимать за чистую монету.

– Мне нужно… дайте-ка сосчитать… еще сто двадцать акций, не меньше. Я хочу, чтобы вы сегодня вечером обошли как можно больше тех акционеров, с которыми мы еще не встречались. Надо поторопиться, слухи расходятся очень быстро. Я ничуть не сомневаюсь в том, что вам будут предлагать акции. Возможно, за ночь удастся собрать недостающие сто двадцать.

– За сегодняшнюю ночь? – удивился Делфин. – Это совершенно невозможно. Мирассу поднимается очень высоко. Китчет сегодня побегут в пустыню, и я не намерен от них отставать.

– А кто вознамерится не отстать от вас? – спросил Джерсен.

– Ха! За мной будут гоняться те, кто побыстрее! Именно сегодня та ночь, когда надо быть особенно начеку! Вы тоже отправитесь в пески?… Позвольте дать вам один совет. Китчет обычно рыщут среди Чайлзов – так называются скалы неподалеку от Динклтауна, – но надо всегда помнить о том, что в тени за каждой скалой скрывается хунза. Менее проворный мужчина, который обычно не так уж разборчив, уходит в Низины, но домой зачастую возвращается злой, поскольку китчет являются хозяйками положения и выбирают себе партнера по собственному вкусу.

– Постараюсь не забыть ваш совет, – сказал Джерсен. – А что вы можете сказать в отношении завтрашнего дня?

– Завтра хадавл – этим все сказано. Он займет весь день. «Котзиш» может подождать.

– И все же не уходите в сторону, когда вам будут предлагать акции «Котзиш». Берите их, я за все расплачусь, и старайтесь держаться подальше от Бэла Рука. Он сейчас, наверное, очень недоволен всеми нами.

Делфин снова несколько поник духом:

– Я чувствую, что вы многого не договариваете. Бэла Рука я, разумеется, постараюсь обходить как можно дальше, а вам желаю приятно провести этот вечер и насладиться счастьем в пустыне.

Джерсен вернулся к «Крылатому Призраку», где еще раз пересчитал и надежно запер акции. Затем сменил дарсайские одежды на свободные серые брюки и рубаху в черную и зеленую полоску, тщательно проверил оружие и снова нырнул под зонтик. Уже наступили сумерки, шум падающей с высоты воды прекратился, и Динклтаун теперь ничто не отгораживало от пустыни.

Подойдя поближе к гостиничной веранде, Джерсен задержался в тени деревьев, чтобы повнимательнее рассмотреть сидящих за столиками: десяток на вид довольно состоятельных туристов-дарсайцев и группу молодых мезленцев с двумя женщинами постарше, изысканно одетых и державшихся с огромным достоинством.

Из гостиницы вышла Шеридин Ченсет в легком белом платье и прошла совсем недалеко от того места, где притаился Джерсен.

– Шеридин! – тихо проговорил он. – Шеридин Ченсет!

Шеридин остановилась, удивленно посмотрела в ту сторону, где стоял, полуоблокотясь о ствол дерева, Кирт. Бросив быстрый взгляд на группу мезленцев, она подошла к Джерсену:

– Что вы здесь делаете?

– Гляжу на вас и благодарю судьбу за представившуюся возможность встречи.

– Тс-с-с, – насмешливо улыбнувшись, сквозь зубы прошипела Шеридин. – Вам свойственны такие обходительные выражения… – Она окинула его взглядом с головы до ног. – Сегодня вы выглядите гораздо менее суровым, угрюмым и сосредоточенным, чем тот то ли банкир-пройдоха, то ли космический бродяга, каким вы казались в Сержеузе. Только сейчас я обнаружила, что вы совсем молодой мужчина.

– Не совсем так. Я по меньшей мере на шесть лет старше Альдо. Но вот сейчас я совсем не ощущаю груза этих лишних лет.

– Именно сейчас?

– Неужели нужны объяснения? Я ведь стою рядом с вами, не в силах скрыть своего восхищения.

– Вашей галантности, похоже, нет никаких пределов, – чуть усмехнувшись, но довольно холодно заметила Шеридин, однако Джерсену показалось, что она достаточно благосклонно отнеслась к его высказыванию. – Слова ничего не стоят. Не сомневаюсь, что у вас уже есть супруга и большая семья.

– Ничего подобного никогда не было. Я один как перст.

– Каким же образом вы стали банкиром?

– Приобрел банк для некоей особой цели.

– Но ведь банк стоит огромных денег! Преступник вы, значит, очень богатый?

– Никакой я не преступник. По крайней мере, лично я себя преступником не считаю.

– Тогда скажите честно и откровенно, кто же вы на самом деле?

– Космический странник – вот какое определение больше всего ко мне подходит.

– Кирт Джерсен, вам доставляет удовольствие окружать себя ореолом таинственности в моих глазах, а я терпеть не могу тайн! – Тут к Шеридин вернулся обычный для нее тон мезленки, воспитанной в высокомерии к окружающим. – А вообще-то ваши тайны меня совершенно не интересуют.

– И очень хорошо. – Джерсен бросил взгляд на площадь, затем еще дальше – на погрузившуюся в сумерки пустыню. – По сути, мне не следовало так сильно распространяться о себе. Этим я достиг только обратного эффекта – зря раздразнил себя самого.

Шеридин долго глядела на него молча, затем неожиданно рассмеялась:

– Какие удивительные роли вы себе взяли в той драме, которую разыгрываете! Плутоватого искателя приключений. Банкира, способного провести даже такого прожженного дельца, как мой отец. Утомленного жизнью аристократа. И вот теперь – страдающего от безнадежной любви мальчишки, мечтательного и благородного.