– Кажется, конец. – Медиум Геер, стоявший рядом с Егором, вытер рукавом плаща потный, испачканный мазутом лоб.

– Как ты это сделал? – спросил Егор.

– Выставил файерган на максимальный заряд, – ответил Геер. Усмехнулся невесело и добавил: – Рискованная штука, если учесть, что файерган самодельный.

– Ты говорил, что в Оптине не бывает осечек, – напомнил Егор.

Медиум хмыкнул и сказал:

– Я также говорил, что Оптина любит смерть.

Уже в шестнадцатый раз Геер шел по Оптине и размышлял о том, что, по сути, страшно одинок в этом мире. У него не было ни родителей, ни жены, ни детей, ни друзей. Он не оставил в Метрополии никого, по кому мог бы скучать. Все, что у него было, это музыка да память о детстве, прожитом на развалинах старого мира.

Вот он двенадцатилетний паренек. Они с приятелями соорудили из найденных на помойке запчастей собаку-робота. Хорошая получилась собака, почти как настоящая. Но потом появился деградант и раздавил ее ногой. Да, ногой, а не лапой. Тогда еще эти уроды были здорово похожи на людей.

А вот другое воспоминание. Геер и его приятель воруют яблоки на плантации, охраняемой контролерами. Увлекшись, они не видят, что контролер-обходчик уже близко. А когда замечают его – деваться некуда. И тут приходит неожиданная помощь. Молодой эволоид, взявшийся неизвестно откуда, быстро подходит к ним и укрывает их от взглядов контролера своим длинным белым плащом.

Когда контролер прошел мимо, эволоид сдернул полу плаща со взъерошенных голов мальчишек, подмигнул им и отправился по своим делам.

Впрочем, это был всего лишь секундный порыв. Как правило, эволоидам чужда жалость к людям. Через пару минут молодой эволоид, снова озаботившись делами и проблемами, которые бросали вызов его «тюнингированному разуму», забыл о существовании двух человеческих детенышей, которых он спас он верной смерти исключительно по мимолетной прихоти.

Честно говоря, Геер был склонен думать, что в этом вопросе люди мало отличаются от эволоидов, поскольку и им удается быть людьми только от случая к случаю. А в остальное время люди творят такие вещи, которые больше приличествуют деградантам, полностью потерявшим человеческий облик.

Однажды, тоже еще подростком, Геер видел, как два деграданта напали на девушку и попытались ее растерзать. Подоспевшие к месту трагедии бродяги убили одного деграданта и отогнали второго. Бродяги поступили вполне по-человечески, но потом звериная натура взяла в них верх. Разгоряченные спиртным, они изнасиловали девушку, а потом задушили и бросили ее тело в выгребную яму.

Деграданты хотели умертвить и сожрать тело девушки. Люди же не только расправились с телом, они убили и сожрали ее душу.

Смерть, смерть, смерть… Повсюду смерть.

Впрочем, на свете случаются вещи и пострашнее смерти. Этому его тоже научил Комиссар, сам того не ведая. Это было за несколько дней до того, как курсант Геер покинул отряд Комиссара. Жили они тогда в Подземке, поскольку сюда эволоиды не совались. Комиссар по этому поводу говорил:

– Эволоиды испытывают перед земными недрами священный ужас. Эти выродки считают себя детьми света. А с тех пор, как эволоиды научились добывать в центре Оптины гелий-3, остальная Земля со всеми ее недрами вообще перестала представлять для них интерес. Иначе они давно выкурили бы нас отсюда.

Геер был в Подземке новичком, и люди, которые жили здесь, сторонились его, считая чужаком. Они не шли с ним на контакт, а на все его попытки познакомиться и подружиться отвечали молчанием, будто он был не живым человеком, а какой-нибудь никчемной голограммой, оторванной энергетической проекцией, из тех, что до сих пор бродят по улицам Москвы, как неприкаянные призраки.

Сомнений не было: подземные жители считали его пришлецом и были уверены, что однажды он исчезнет из их жизни так же внезапно, как появился.

На третий день своего пребывания в Подземке Геер исследовал станцию «Пролетарская», куда добрался на дрезине, и набрел на длинное пластиковое сооружение, над дверью которого был прикручен пластиковый щит с надписью «Laboratory».

Вход охраняли два воина. Но, судя по всему, желающих проникнуть в недра странной лаборатории было немного, потому что охранники сидели на пластиковых коробках, спиной к двери, положив автоматы на колени, и играли в шашки с самым беззаботным видом.

Любопытство Геера не знало границ, и после недолгого раздумья он решил рискнуть. Будь на его месте кто-нибудь другой, этот другой не смог бы проскользнуть мимо охранников незаметнее тени. Но у медиума Геера был богатый опыт по этой части. Не прошло и минуты, как он очутился внутри пластикового здания, а охранники, ничего не заподозрив, расставляли на доске шашки, чтобы разыграть новую партию.