Кибернетические системы серв-машин, еще вчера равнодушные к таким понятиям, как «разрушение», «смерть», внезапно начинали мыслить в унисон со своими пилотами, открывая для анализа неистовое желание: жить.

Прямое нейросенсорное соединение вливало яд сомнений: люди оценивали происходящее, не основываясь на базовых программах, сейчас, под воздействием предельных нагрузок, в их душах началось внезапное отторжение – они отвергали внушенные пропагандой цели, понимая, что болезненное прозрение пришло слишком поздно.

Хотели того молодые ребята и опытные офицеры или не хотели, но на уровне подсознания шла постоянная болезненная оценка происходящего, а результат, как и логика рассуждений, транслировались «Одиночкам».

Зверское лицо войны, бессмысленное уничтожение всего и вся, – с глаз падала пелена, и приходило горькое чувство собственной слепоты. Что мы делим? Безграничный космос? Зачем уничтожаем друг друга, выкачиваем ресурсы планет, создаем машины, уже не подчиняющиеся никому и ничему, кроме целей войны, взаимного истребления? Где смысл вселенской бойни, когда тот же ресурс техники мог быть использован для преобразования чуждых миров, поиска путей, не ведущих к межпланетным конфликтам?

За минуту до смерти буквально все видится иначе.

Не было причин для войны ни у Земного Альянса, ни у Свободных Колоний.

Врага создали, столкнув лбами две цивилизации, позволив зародиться ненависти, обильно поливая кровью ее всходы, но теперь и ненавидеть уже практически некого и некому – на полях сражений воцарились роботизированные комплексы, для которых война – все лишь исполнение программных функций.

Конечно за те минуты, что в небесах шла схватка между четырьмя «Нибелунгами» и армадой «Стилетов» рассудок человека, переполненный губительными ощущениями смертельной схватки, не в состоянии гладко, правильно сформулировать обрывочные мысли, – понимание приходило на уровне подсознания, интуиции, но системы «Беатрис-4» читали души пилотов, как открытый лист.

Они формулировали для внутреннего использования весь букет откровений, но кибернетическим системам с интегрированными в них нейромодулями, предстояло пройти еще одно, фактически запредельное испытание.

Ошибка. Глобальная ошибка.

Очень давно на планете Земля, еще в начале двадцать первого века, когда человечество не было разделено на жителей метрополии и колоний, начались процессы, ведущие к роковым последствиям.

Шагнув на очередную ступень научно-технического прогресса, люди открыли эру высоких технологий, взрывообразное развитие кибернетики в корне изменило многие процессы, незаметно трансформировав ужасные по своей сути события в обезличенную статистику.

Эпоха «бесконтактных войн» сформировала пагубное, необъективное мышление, когда жертвы ракетных ударов не затрагивают души и разума человека, нажимающего на кнопку запуска отдающего приказы к бомбардировкам или ракетным ударам.

Когда враг представляется в виде маркеров на тактическом мониторе, а эффект присутствия ограничивается данными телеметрии с заходящей на цель боевой части высокотехнологичного вооружения, война утрачивает лицо, превращается в удобный инструмент решения многих проблем, не затрагивающий совести власть предержащих.

Так зарождается крайняя форма цинизма, ведущая к неадекватности политиков, генералов, президентов.

Затем, когда у части общества наступает прозрение, откат к прошлому, отказ от высоких технологий кажется невозможным, и в поисках виновных поднимается тема «человеческого фактора».

Последний шаг в роковой цепи событий – признание человека недееспособным на фоне созданных им кибернетических систем. Кажущаяся панацея, миф о безошибочности решений, принимаемых автоматикой, – на самом деле является прыжком в пропасть.

Машинам абсолютно все равно кого и за что убивать.

Куда в конечном итоге придет цивилизация, где открыто пропагандируется идея тотальной автоматизации всех без исключения процессов, где человеку отводиться в лучшем случае роль «техника», обслуживающего умные, дорогостоящие машины?

Ответ очевиден.

Такой путь ведет на Дабог и Анкор.

Впитав подавляющие разум картины неистовой схватки машин, вчерашние мальчишки и прошедшие через горнило многих боев офицеры, испытывали одно схожее чувство: им всем без исключения неистово хотелось ЖИТЬ.

Не трусость, не малодушие, и даже не инстинкт самосохранения стояли у истоков осознанного порыва.

Извращенная реальность, попранные идеалы, лживые идолы, все сгорело, рухнуло, превратилось в пепел, облачками вихрящийся под ступоходами серв-машин.

Выжить, вырваться из кошмарного техногенного ада…

Майор Шмелев первым очнулся от страшного наваждения.

У них еще оставался шанс.

– Внимание всем! – Командир истерзанного батальона вышел на связь, стирая своим голосом морок отчуждения, ломая оцепенение, возвращая трепетную надежду. – Всем группам, двигаться к точке эвакуации! Прорываться с боем, во что бы то ни стало!