— Аппараты товьсь! — командует старший лейтенант.

Кажется, что катер уже не касается зеленоватой воды, а летит птицей прямо на вражеский корабль. Секунда, другая...

Залп!

Катер, отворачивая, почти ложится на борт. Вражеский корабль начинает крениться. Над ним вздымаются черные фонтаны дыма и пляшущие оранжевые блики пламени. Торпеды достигли цели.-

А возле катера взрывают воду снаряды, над головами с визгом проносятся смертоносные светлячки — трассирующие пули.

Саша почувствовал слабость. Во рту стало сухо. К горлу подступила тошнота.

Казалось, что он один в кипящем море. И волны рвутся на палубу, чтобы смыть его, Сашу, утянуть за собой в жуткую зеленоватую глубину. И противник стреляет по нему, норовит накрыть снарядом. И пули ищут его. Именно его.

— Сигнальщик! Не спать!

Саша будто очнулся от резкого оклика командира.

Пробормотал невнятно:

— Есть не спать.

Старший лейтенант не расслышал.

— Не спать, юнга!

— Есть не спать! — громко выкрикнул Саша.

«Что же это? Я — трус, — с ужасом подумал он. — Я ж пулям кланяюсь».

Саша зажмурился на мгновение и мотнул головой, будто прогоняя сон. И вдруг отчетливо увидел Ленинград. Страшный, в белых сугробах, будто побледневший от голода и горя...

Он открыл глаза. Все так же кипело море, рвались снаряды, взвизгивали трассирующие пули.

Но что-то случилось с ним самим. Будто это уже не он, дрожащий, втянувший голову в плечи, стоит на шаткой палубе катера, а совсем другой Саша Ковалев: распрямивший спину, сильный, бесстрашный, гордый.

Саша зорко следит за морем, за маневрами врага. Он понимает: сейчас очень многое зависит от него, от его внимания.

— С тонущего транспорта спускают шлюпки! Сторожевой корабль подходит к ним!

Страха как не бывало. Свистят пули над головой. Ревут снаряды. Но Саша не наклоняет головы. Он весь — будто взведенная пружина. Идет бой. Первый Сашин бой с ненавистным врагом!

...Когда катер вернулся на базу и ошвартовался у стенки, старший лейтенант подозвал Сашу.

— Хорошо воевал, юнга. Как положено. Добро.

— Служу Советскому Союзу! — Голос Саши дрогнул от волнения.

— Ну-ну... Молодец. Моряк!

У старшего лейтенанта не было похвалы выше.

Шли дни, шла служба в суровых походах. Саша успел забыть о страхе, который испытал в первом бою. На синей форменке его появились награды: медаль Ушакова — за участие в десантной операции в самом логове врага и орден Красной Звезды.

И вот — 9 мая 1944 года.

Штормовое море все иссечено пенистыми гребнями.

Корабли противника где-то здесь, у крутых береговых скал сливаются с ними, прячутся.

Саша на боевой вахте. Он один в моторном отсеке. Главстаршину вызвали на мостик. Люки отсека задраены. Только вентилятор оттягивает воздух, насыщенный отработанными газами. Душно.

Звенит машинный телеграф: «Полный вперед».

Саша отвечает: «Полный вперед».

Взвыли моторы. Здесь их мощный голос заполняет все. Каждый закоулок. Здесь моторы — владыки. А он, Саша, владыка над владыками.

В отсек возвратился главстаршина Лычагин.

— Что там? — крикнул Саша.

— Атака! Впереди корабли противника.

Саша кивнул понимающе. Он не видит, как прямо перед носом катера, и за кормой, и у борта, вырастают пенные столбы. Низко над самой палубой белыми облачками рвется шрапнель. Все гремит, все вздыблено.

А маленький катер с горсточкой смельчаков упрямо идет к цели, не сбавляя ход, не меняя курса.

Вот он, фашистский корабль. Все ближе, ближе... Врешь, не уйдешь!

Зорко следит за противником старший лейтенант Котов. Прикусил губу.

— Залп!

За кормой торпеды, шлепнувшись в воду, несутся на корабль противника. А катер, резко отвернув влево и кутаясь в дымовую завесу, отходит.

Грохот. Языки пламени охватывают торпедированный корабль.

С ним покончено.

Теперь все зависит от мотористов. Это Саша отлично знает. При выходе из боя главное — скорость и маневренность. Взбешенные торпедной атакой, фашисты со всех кораблей открыли беспорядочный огонь по маленькому советскому катеру.