Может быть, если полежать совсем тихо, прижав руки к глазам, то я смогу вспомнить горную тропинку, по которой мы ехали верхом три дня тому назад, и лошадей, вырисовывавшихся на фоне неба. А еще я вспомню тишину, и неподвижный воздух, и последние тлеющие угольки костра, и запах своей сигареты.

Может быть, если крепко заснуть и спать без сновидений, можно будет забыть и пронзительный пароходный гудок, хриплое эхо которого прокатилось по воде и аукнулось в черном лесу, и уродство страсти, глупый возбужденный смех девушки; я забуду, как сильно билось мое сердце и дрожали руки, забуду ощущение того, что ничего уже не исправить.

Я поднялся и начал сбрасывать с себя одежду. Отворилась дверь, и в каюту вошел Джейк. Сначала мне не хотелось смотреть на него. Повернувшись к нему спиной, я открыл кран над раковиной. Он тоже молчал. Я принялся тихонько насвистывать какую-то мелодию. Я хотел, чтобы он был пьян, смеялся, или изрыгал брань, или еще каким-нибудь образом опустился до моего уровня.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

И тогда я обернулся и увидел, что он стоит возле открытого иллюминатора с улыбкой на губах, а глаза у него спокойные и счастливые, как будто он явился прямо из тишины гор и красота увиденного все еще у него в душе, а на лице — отблеск бледного света.

— Да, — ответил я. — А с тобой что случилось?

Он начал снимать куртку, потягиваясь и улыбаясь — как человек, испытывающий чувство блаженной усталости и предвкушающий долгий сон с приятными сновидениями. Он смотрел на меня, такой далекий, ничуть не изменившийся, такой же, как всегда. А я стоял у раковины, кусая ногти.

— Я просто немного побродил, — сказал он.

Я лежал на своей койке, а он — надо мной, на верхней, как будто мы снова в носовом кубрике барка «Хедвиг», и я слышу, как он дышит, и, как бы тихо я ни выговорил его имя, он шевельнется и сразу же откликнется.

В ту ночь я пробудился, проспав час-другой, и почувствовал, что больше не засну, потому что вокруг было светло как днем, хотя и была всего половина четвертого утра.

Прикрыв глаза руками, я проклинал этот свет, ведь я жаждал утешительной темноты, которая не окутывала меня уже так давно.

— Джейк, — сказал я.

— Привет, Дик.

— В какое время мы прибудем в Вадхейм?

— Думаю, теперь уже скоро.

— Сколько корабль простоит там?

— Я слышал что-то об экскурсии, которая займет целый день. Пароход отплывет только на закате.

— Джейк, я не хочу продолжать путешествие после Вадхейма.

— Хорошо.

— Не можем ли мы уйти прямо с утра, еще до начала экскурсии?

— Если тебе этого хочется.

— Улизнем потихоньку, когда все будут завтракать, и ты сможешь все уладить с администратором, тогда нам не нужно будет ни о чем беспокоиться, Джейк.

— Я все устрою, — пообещал он.

— Куда мы направимся?

— Куда хочешь, Дик.

— Мне бы хотелось убраться подальше от этих фиордов. По-моему, с меня довольно.

Я услышал, как зашуршала бумага, и понял, что он изучает свою карту.

— Есть хорошая дорога от Вадхейма, — сообщил он. — Там мы сможем раздобыть автомобиль, я уже выяснял. По этой дороге мы доедем прямо до Сандене или другого фиорда. Там немного побудем или направимся к Ольдену, а потом, может быть, сядем на какое-нибудь судно, которое доставит нас на юг.

— По-моему, это то, что надо, Джейк. Как хорошо будет снова выйти в открытое море! Меня уже тошнит от этой спокойной воды и неподвижного воздуха, и свет никогда не меняется. Ты меня понимаешь?

— Да, — ответил он.

Мы помолчали несколько минут. Потом я снова заговорил:

— Джейк, а кто оплатил счет в отеле?

— Я уладил это вместе с парнем в очках, — сказал он.

— Все в порядке?

— Да.

— Джейк, я не хочу их завтра видеть.

— Я понимаю.

— Я не хочу больше никогда их видеть.

— Хорошо.

— Ты знаешь, что случилось?

— Знаю.

— Мне не хочется об этом думать.

— Ты уверен, что все в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о девушке.

— Что именно, Джейк?

— Тебе не нужно о ней беспокоиться?

— Нет.

— Это точно, Дик?

— Да.

— Это не имело для нее значения?