Nebel ты тут?!..

Голос, возникший в сознании, тихо шепнул:

Я всегда рядом.

…

Несколькими минутами позже Лана вернулась в Башню.

Клементий по-прежнему сидел у камина, но, похоже, был полностью осведомлен о произошедших переменах.

Лана пристально взглянула на его облик.

Так ли он прост и несчастен, как кажется?

В глазах Клементия она прочла совсем иное: он не успел спрятать своих истинных чувств. В глубине взгляда таилось вполне понятное удовлетворение, смешанное с удивлением и… страхом.

– Не бойся. – Произнесла Лана.

Клементий вздрогнул, словно очнувшись от секундного замешательства.

– Я не боюсь. С чего ты взяла? – Он внезапно и совершенно необъяснимо насупился, помрачнел, и слова, которые услышала Лана не совсем подходили к его сиюминутному облику:

– Спасибо, что помогла мне. Приходи когда захочешь. Я буду рад.

На груди встрепенулся Nebel.

Что-то было не так…

Лана не могла понять, что именно, и потому решила попрощаться.

– Мне пора. Я загляну к тебе. Обязательно.

– Буду ждать.

Измученный головной болью я не смог сесть за компьютер и работать. Вместо этого вышел на улицу. Хотелось свежего воздуха, тишины…

Пододвинув пластиковое кресло в тень виноградной лозы, я сидел, погрузившись в глубокую задумчивость.

Боль не проходила.

Зато пришел голос. Сначала я подумал, что мысленно разговариваю сам с собой, но затем сквозь дурман сковывающей разум боли до меня начало доходить, что мысленный диалог никак не может принадлежать моему сознанию. Вернее мне не принадлежала его часть, звучащая как сторонний голос:

Ну, как ты получил подтверждение?

Очевидно, речь шла о ночных событиях и кассете.

Получил. – Не видя смысла отрицать очевидное, ответил я. – Что дальше? И вообще, ты кто?

Не важно.  

Не важно? Тогда о чем нам с тобой говорить?

О многом. В частности о твоем предназначении.

Даже так? – Я мысленно усмехнулся. Не выношу, когда мне говорят о «моем предназначении». Всю жизнь я твердо верил в то, что собственную судьбу каждый человек делает сам.

А ты не ухмыляйся. Знаю, тебе будет неприятно, но вам с Ланой придется разойтись.

С какой стати?! – Мысленно возмутился я.

Это необходимость. Она должна идти своим путем. Ты достаточно ей помог, теперь пришла пора исчезнуть.

Я не взбесился, – мной овладела холодная ярость, захлестнувшая рассудок сильнее, чем головная боль.

Становлюсь слишком опасен?

Ответ несколько удивил меня, не умерив негодования:

Ты действительно опасен. Лана не нуждается более в твоей логике. Она должна сама пройти свой путь.

Я не мешаю ей.

Голос на минуту смолк, затем вернулся:

Подумай, какие вы разные. Вспомни, как сложен был путь вашей любви. Разве вода и огонь могут соединиться? Вы никогда бы не встретились, не будь на то…

Я не дал высказаться ему до конца. В моем сознании вдруг начали всплывать все неприятные моменты, какие только можно было раскопать в памяти.

Пошел ты!… Убирайся прочь!

Не боишься?

Чего мне боятся?! – Я уже слабо контролировал собственную ярость.

Я могу сделать твою жизнь невыносимой.

Хорошо. Попробуй. – Удивительно, но в тот миг ко мне вернулось самообладание. – Попробуй тронуть мою семью, и посмотрим, кто из нас…

Я вдруг понял, что он исчез. Источник непонятного голоса более не присутствовал рядом – это я почувствовал совершенно отчетливо.

…

В тот вечер мы с Ланой повздорили по какому-то пустяку.

…

Глухая ночь.

Я сижу на втором этаже квартиры подле недостроенного зимнего сада.

Мысли пульсируют в голове не стихающей болью.

Сознание не перевернулось. Усталость свинцовая. За окнами ночь расплакалась дождем. Ветер шумит, хлещет по тонким стеклам косыми струями, до срока пожелтевшие листочки ясеня липнут к окну.

Тускло светиться экран монитора.

Пять строк на сером фоне окна программы: