Каждому по отдельности нужно много. Каждый жаден ко всем сущим лакомым кусочкам. Но двое часто могут довольствоваться малым. Любые двое, независимо от пола, разнополости и возрастных причуд. Лизе с Ритой хватало обычно шести чашек кофе, булочек с маком и разыгравшихся фантазий. Особенно после тревожного дня, сложившего мозаику из треволнений. Наташа, к счастью, принимала важную работодательную гостью, и на пришедших внимание не обратила. Они закрылись на кухне - безопаснее места здесь было не придумать. "Здесь тебе и постелим, Ритка", - радостно констатировала Лиза, указав на приятное изменение интерьера - маленькую тахтенку вместо кресла-развалюхи. Рита по случаю приятной возможности не ночевать у Сони сделалась размашистой и неловкой, и столкнула нечаянно свой кофе со стола. Кофе успел окатить висевшую на стуле чью-то ангорскую кофту, но темное на темном - шито-крыто. "Да бог с ним, какая-нибудь старая наташкина шмотка, - махнула рукой Лиза.
– Вот увидишь, завтра она захочет мне ее подарить. Наташа всегда раздаривает всякий хлам, когда расстается с сожителем".

– Что ж, очень мудро, - задумчиво заключила Марго. И черт все-таки дернул ее за язык.
– Скажи, а что у вас с Юнисом?.. Ты чего-то в последнее время... не знаю, как поделикатней поглумиться... просто "Бедная Лиза". Чегой-то и не расскажешь ничего. Часом в Эстонию не намылилась?

– Прекрати, - буркнула Лиза, - у меня все так, что лучше и не говорить. Одним словом "опять двойка".

– Но может быть и к лучшему. Ну что бы ты с ним слаще морковки попробовала!

– При чем тут морковка, - возмутилась Лиза.

– Поговорка такая...

– Поговорка совсем из другой оперы, шевели мозгой, когда языком мелешь.

– Чего ты злишься... Я тебя развеселить хочу!

– Спасибо, я уже навеселилась. С вами, с сифилитиками, - одно веселье. А Юнис, разумеется, пенек с глазами, нудный и паршивый. Куда ему до вас, до Толика, например... Юнис, конечно, с балкона не пописает, поздравляя женщин с 8 марта. Никакой в нем изюминки, никакой подковырки. Я и сама знаю. Но хочется чего-то серенького, когда вокруг одно пестренькое.

– Не ври пожалуйста. Тебе всего-то нужен запасной козырь. Сухой паек на черный день. Не дуйся. Я не говорю, что это плохо. Просто сомневаюсь, прожила бы ты с эстонцем хотя бы неделю, ведь он и тебя, как Наташку, заставлял бы ложки кипятком окатывать и кожуру с яблок счищать. Каково, а?

– Иди ты... Не собиралась я с ним жить, черт побери. Мне был нужен романчик. Бывает же такое - не вместе до глубокой старости и умереть в один день, а просто, например, красиво встречались... ну, полгодика, отвлеклись от неприятностей, от всякой шелухи, кормили голубей на площади Св. Марка ... символически, я имею в виду.

– Вот именно, милая моя, - "символически". Это в мелодраме может быть символически. А на деле такие романчики чреваты сожительством, скандалами, залетами, детьми, разводами, воссоединениями,, изменами или такой вот, как у тебя сейчас, ипохондрией ... Мы ведь живые, срастаемся, прирастаем, пускаем корни - быть может, не там и не к тому, но тем не менее. Так уж повелось... Так что не дуйся. Я ведь тоже хотела с Веней завести...
– Маргарита басовито и задумчиво протянула - рома-ннн-чик... А что вышло? Хочешь, чтобы и волки сыты, и овцы целы... уж прости за аналогии.

Лиза недоверчиво зыркнула на проповедующую Маргариту и углубилась в свой "подводный" ход мыслей, хаотичный и спонтанный, но неизменно приводивший все к одним и тем же "баранам".

– ... теперь я вспоминаю. Точно-точно, он и раньше упоминал об Ане. И говорил вроде того: "она тоже жила на улице Коминтерна". Тоже, потому что на улице Коминтерна живет теперь его бывшая жена. Он постоянно говорит о ней. Я все время слышу о ее гастролях, о ее гастритах, о ее придатках, о ее карьере, которая вот-вот должна состояться, о ее выщипанных бровях и даже о ее бритом лобке. Оказывается Юнис - однажды он набрался и развязал язык - любит бритых "там" женщин. Из-за приятного щекотания, видишь ли. И по его просьбе жена брилась.

– Вот и добрилась! Все равно ведь ушла. Лучше не иметь дело с теми, от кого уже кто-то ушел. Это уже внушает подозрения.

– Что же, по-твоему, разведенные - не люди?!
– возмутилась Лиза.

– Ну зачем же.. Просто всегда надеешься на свою исключительность. Мол, та, другая, чего-то недопоняла. "Недонравилась". Недолюбила, и вообще у нее бюст на размер меньше, а бедра на два размера больше, и свинина у нее пригорала и не под теми звездами она родилась. А про себя думаешь - "уж я-то не подкачаю". А потом глядишь - у тебя та же бодяга, что и у бывших...

Хватит. Замолкни. Одно расстройство от тебя, - уставшая от неутешительных сентенций Лиза была готова пустить слезу.

– О господи, Лизка... Ну почему же у тебя все так всерьез. Только не плачь. Или - лучше поплачь тогда уж. Но не слушай ты меня лучше.

– То есть? Зачем же ты тогда говоришь...

– Говорю, потому что нести чушь всегда легче всего. Но ведь необязательно мне внимать в оба уха. Я не Кассандра и не Конфуций. Стряхивай лапшу с ушей. Как говорится, мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов. Поспорь со мной, наконец. Бей себя пяткой и кричи, что ты все равно его любишь. Я пойму. Так даже лучше.