Шрифт:
Сергей, видимо, чувствовал, что он прикоснулся к истине, но у него не было способа доказать это. Он ходил вокруг да около, не в силах ни бросить начатое дело, ни довести его до логического конца.
Тогда-то он и решился на отчаянный шаг, о чем свидетельствовала короткая запись без даты:
«Решено, завтра иду в банк, а затем к ним. Иначе вся эта мышиная возня не имеет смысла».
Следующие три записи Лиза прочитала, едва не лишившись рассудка от их содержания:
«Купил. Она прекрасна. Файл LP207.
…
Это похоже на бред. Она такая же живая, как я сам. Мне кажется, я сойду с ума от этой двойственности. Не могу забыть жутковатую усмешку того типа, который показывал мне ее еще замороженную, под колпаком криогенной камеры. Казалось, что он предрекает мне что-то зловещее и знает об этом. Может быть, они читали мою серию предварительных статей?
…
Я все более начинаю терять грань между реальностью и бредом. Она любит меня! Черт, не могу свыкнуться с мыслью, что она — всего лишь сервоприводная кукла во плоти. Сегодня она возилась с терминалом, думала, что я не вижу. Как выяснилось — вставила туда какой-то кристалл. Интересно будет посмотреть, что это такое?»
…
Голова Лизы онемела. Она уже все поняла, но ее взгляд по инерции продолжал читать скупые строки, написанные Сергеем незадолго до смерти:
«Я едва соображаю… Весь мир, как в тумане… Этот проклятый кристалл… Вот откуда они берут личности… Он слой за слоем выпивает мое сознание, списывая его внутрь себя. Я уже не могу вырваться отсюда… Здесь я еще мыслю, но там, наверху, от меня, наверное, осталась лишь умирающая лоботомированная оболочка… Она ушла… Адово отродье… Она убила меня и ушла… Уже ничего нельзя сделать, они ведь знали, что я копаю под них… Знали… Господи, как мне хорошо здесь… Я слишком поздно понял, что на самом деле происходит с моей сущностью… Сука… Она, наверное, не осознает, кто такая на самом деле… Мог бы выбраться — полоснул бы ей по венам и показал… вряд ли она умрет от такой операции… Оборотень… Проклятый оборотень…»
Лиза не помнила, каким усилием ей удалось оборвать связь, вырвав шунт нейросенсорного контакта из своего виска.
Ледяной пот градом струился по ее телу, одежда впитывала его, прилипая к коже.
Она словно бы спала наяву. Ее руки дрожали, пальцы не слушались, не желая попадать в нужные кнопки, в голове разлился иссушающий звон, там бились в нервном ритме пульса злые, емкие слова фантома:
«Оборотень… Сервоприводная кукла…»
Файл с кодом LP207 действительно присутствовал на жестком носителе информации.
Открыв его, Лиза пробежала омертвевшим взглядом по ровным строкам электронной копии договора купли-продажи, и все ее существо сжалось в ледяной комок.
«Нет… Это не со мной… Этого не может быть…»
Последнюю точку поставил снимок, приложенный к договору.
Это была она. Замороженная. Спящая ледяным сном.
Словно пьяная, она встала, с трудом воспринимая реальность. Ее трясло. Тело не желало слушаться разума, да и осталась ли у нее внутри хотя бы частица контролируемой воли, здравого смысла?
Нет…
Все утратило свое значение, потеряло смысл, умерло…
Едва ли понимая, что делает, Лиза вошла в ванную комнату. Посмотрев на свои руки, она поняла, что сжимает в пальцах нож из столового прибора.
Господи, как ей было страшно в этот момент.
До боли закусив губу, она опять сжалась в комок и вдруг резким движением полоснула ножом по собственному запястью, в том месте, где, вспучивая свежий розовый шрам, бегал туда-сюда проклятый бугорок…
Столовый нож был тупым, но удар оказался неожиданно сильным, и розовая, недавно регенерированная кожа лопнула с отвратительным хрустом; секунду спустя фонтанчиком брызнула горячая, липкая кровь…
Лиза инстинктивно отшатнулась, ей стало дурно, нож вывернулся из ослабевших пальцев и со звоном упал в пластиковый душевой поддон.
Больно не было… Было горячо и очень страшно, но не больно…
Несколько секунд она стояла, тяжело, прерывисто дыша, не в силах справиться с дрожью, охватившей все ее тело. Боль наконец пробила себе дорогу в оцепеневшее сознание и теперь отчетливо пульсировала в разрезанном запястье; кровь с глухим, влажным звуком капала в душевой поддон…
Нужно было повернуть голову или хотя бы скосить глаза, взглянув на рану, но оцепенелый ужас не позволял ей сделать это последнее, роковое движение.
И все же она решилась.
Зрачки Лизы расширились от усилия, которое она прилагала, чтобы скользнуть взглядом по вытянутой руке. Нервная дрожь внезапно перешла в крупный озноб, ее тело сотрясалось, на лбу выступили мелкие капельки пота, перед глазами все плыло и двоилось, но все же неимоверным усилием она смогла сконцентрировать взгляд на ране…
Сдавленный стон вырвался из ее пересохшего горла.
Под распоротой кожей, в кровавом разрезе судорожно дергались, тоненькие тросики сервоприводов, реагируя на бессознательное напряжение ее мышц, они, бесшумно сокращаясь, ворочались в ране, влажно отблескивая алым…