Их путь неизменно оканчивался под стенами огромного серого цокольного этажа погибшего в своем зародыше мегаполиса. Безумные атаки инсектов разбивались о его неприступные стены. Защищающие город люди с ужасом и содроганием наблюдали, как возделанные равнины превращаются в мертвое месиво грязи под ногами атакующих тварей…

Потом они уходили так же необъяснимо и внезапно, как и появлялись под стенами, оставляя после себя разлагающиеся трупы, остатки нечеловеческого скарба и изуродованные поля.

Каждые двадцать лет… Над этой цифрой стоило задуматься. И люди думали, но не находили никакого объяснения. Во-первых, не всегда орды насекомоподобных существ достигали стен города. Чаще всего каждый их отряд двигался самостоятельно, независимо от остальных. Не всем удавалось преодолеть хребты, часть отсеивалась, по какой-то причине оставаясь в заброшенных городах своих предков, а те волны, что достигали в конечном итоге человеческих территорий, уже не несли в себе четкой, поддающейся осмыслению системы. Если бы люди постоянно наблюдали за инсектами на их исконной территории, далеко на юге, если бы отслеживали пути миграции каждого отряда или племени, то, возможно, эта периодичность и нашла бы свое объяснение, но, увы…

На этот раз все складывалось намного серьезнее. Среди инсектов обнаружился вождь, сумевший объединить их перед очередной миграцией. По древним дорогам в сторону хребта двигались не отдельные разрозненные отряды, по ним ползла армия…

Антон и Дана, в полном молчании смотревшие в глаза друг другу, ничего не знали об этом.

Медленная, необъяснимая дрожь охватывала их юные тела, поднимаясь все выше, заставляя путаться мысли…

Мир кружился, вращаясь вокруг вместе с темным парком и звездным небом, затягивая разум в безумный водоворот страсти.

Они не могли думать ни о чем, кроме этой, захлестнувшей их души волны…

…А за тысячи километров от них надсадно скрипели деревянные колеса тяжелых катапульт, стенали в упряжи горбатые нелетающие птицы, над древними дорогами поднимались клубы пыли и раздавалась скрежещущая перекличка нечеловеческих голосов…

Ранним утром следующего дня десять отрядов вышли из Города и ускоренным маршем двинулись в сторону хребта.

Среди солдат, сгибаясь под тяжестью экипировки, шли Дана и Антон.

Далеко у горизонта клубилась белесая пыль.

Антон сидел в тщательно отрытой и оборудованной стрелковой ячейке, испытывая чувство глобального одиночества. Одного взвода в двадцать человек оказалось недостаточно, чтобы полноценно перекрыть перевал.

Извилистая траншея, протяженностью в триста метров, перечеркивала дорогу и уходила в обе стороны от нее, петляя меж каменистых бугров. Антону достался самый край левого фланга, в десятке метров начинался поросший густым кустарником склон, сразу за которым громоздились скалы.

С одной стороны, это было неплохо, — судя по рассказам очевидцев, инсекты не любили и не умели лазить по горам, а с другой… было неуютно осознавать, что слева от тебя нет ни души.

Он сидел, до рези в глазах всматриваясь в горизонт. Скалы вокруг, голый склон с редкими пеньками от тщательно вырубленного в секторах обстрела кустарника, старая дорога, лениво сползавшая вниз, — все дрожало, теряя свои очертания в знойном мареве. Воздух казался сухим и колючим…

Справа по траншее прошуршали чьи-то осторожные шаги.

Антон скосил глаза, не меняя позы. Пальцы правой руки машинально охватили рукоять уложенной на бруствер автоматической винтовки.

— Кто? — отрывисто спросил он, готовый в любую секунду рвануть на себя снятое с предохранителя оружие.

— Свои… Не психуй, кадет! — из-за поворота траншеи появилась ухмыляющаяся рожа Хлудова.

Рука Антона отпустила рукоять.

Сержант вошел в пространство отрытой им просторной ячейки и критически осмотрел позицию.

Взгляд Хлудова скользнул по укрепленным стенам, аккуратным нишам, выдолбленным в земле, грамотно разложенному боекомплекту, открытому гранатному подсумку, потом переместился на замаскированный свежим дерном бруствер и дальше, в сектор обстрела…

— Молодец… — скупо похвалил сержант. — Жить будешь. — Он присел на корточки и достал сигареты, искоса глядя на Антона. — Расслабься, кадет, — он протянул ему пачку, — давай перекурим.

Антон взял сигарету и присел рядом с сержантом. Сейчас, в томительные часы ожидания перед боем, даже общество Хлудова было приятным.

— Нервничаешь?

Вопрос был риторическим, и Антон просто пожал плечами.

— А я нервничаю… — Виктор чуть привстал, бросив взгляд поверх бруствера. — Знаешь, что я скажу тебе? — он обернулся. — Запомни, Антон, мы должны их удержать, сколько хватит сил, и мы удержим. Но это не значит, что ты или я должны умереть. — Голос сержанта был тихим, и в то же время Антон угадывал в нем какое-то нечеловеческое возбуждение. — Ты понял меня, кадет?! Просто грамотно сделать свою работу.