В тот момент, когда Ольга выскочила на край опушки, «Фалангер» лейтенанта Сейча уже присоединился к взводу затаившихся в лесу машин. Сергей Воронин стоял, прижавшись спиной к шероховатому стволу сосны, и расширенными от ужаса глазами смотрел, как из темноты, со стороны дома Полвиных, с тихим, почти что нежным присвистом хорошо отлаженных сервоприводов вышел еще один громадный, мрачный силуэт шагающей машины.

Робот показался ему крупнее и выше, чем те, что пленили его, постоянно держа на прицеле своих коротких, торчащих над покатыми загривками пушек.

Сергею тоже казалось, что он бредит.

Машина остановилась в десятке метров от того дерева, подле которого стоял Воронин.

На десятиметровой высоте что-то несколько раз щелкнуло, потом в днище машины меж чудовищных ступоходов открылся люк, и оттуда упала веревочная лестница.

Человек, который спустился по ней, вовсе не походил на монстра. Он выглядел вполне заурядна: невысокого роста, крепкого телосложения и одет был вполне нормально — в облегающий комбинезон с глухим стоячим воротником и откинутым на спину, на манер капюшона, мягким шлемом. Спрыгнув на землю, он несколько раз сжал в кулаки свои пальцы, на которые были надеты сенсорные перчатки с отключенными шлейфами компьютерных соединений.

Искоса посмотрев на Воронина, он сплюнул, отвернулся, расстегнул магнитную «липучку» ширинки и стал мочиться на куст можжевельника, который рос на обочине отходящей от АХУМа дороги.

Закончив, он обернулся, подошел и, ни слова не говоря, со знанием дела врезал Сергею в челюсть.

Удар был ошеломляющим. Воронину, конечно, приходилось драться, но это оказалось совсем не то… Ни мальчишеские разборки, ни тренировки в училище — ни одно столкновение, в котором ему приходилось участвовать до сих пор, не несло в себе такой молчаливой, рассчитанной, ошеломляющей ненависти.

Голова Воронина дернулась, будто он был тряпичной куклой, из рассеченных губ брызнула соленая на вкус, теплая кровь. Он не успел опомниться, как новый удар, — теперь уже ногой в область почек, заставил его задохнуться от режущей, нестерпимой боли в пояснице, от которой, казалось, вылезут глаза…

Несколько бесконечных секунд он стоял согнувшись, тщетно пытаясь вдохнуть… пока новый удар ноги в висок не швырнул его на тот самый куст, в который только что мочился пришелец.

Врезавшись разбитым лицом в мокрые, колючие ветки, Сергей, еще не сделав ни единой попытки ответить ударом на удар, уже понял, что проиграл.

Кем бы ни был этот страшный человек, что вылез из чрева шагающей машины, — он победил.

Сергей ничего не мог поделать с собой — он внезапно понял, что боится следующего удара. Страх перед физической болью, помноженный на жуткое ощущение неизбежности от молчаливой ухмылки, которая играла на этом жутко-спокойном лице, хладнокровная НАГЛОСТЬ человека, который бил его, сломала Воронина, словно сухую веточку…

Однако удара не последовало. Вместо этого он почувствовал, как цепкие пальцы в сенсорных перчатках ухватили его за ворот офицерской формы и рывком подняли на колени.

— Встань! — Голос незнакомца был низким, угрожающим.

Сергей ненавидел себя, презирал, но выполнил этот короткий, емкий приказ, будто находился в подчинении у незнакомца уже много-много лет.

Кое-как справившись с болью, он выпрямился, непроизвольно поморщившись от рези в районе виска. За шиворот, щекоча шею, каплями сочилась кровь.

— Что это такое? — Левая рука незнакомца однозначно указала на вход в хранилище. Правая же легла на пояс, где из кобуры торчала рифленая рукоять импульсного пистолета, и это движение не укрылось от взгляда Воронина.

Если секунду назад он мучительно переживал свой ответ, понимая, что правда, по сути, станет предательством, — ведь эти люди на жутких шагающих машинах явно пришли сюда не с добром, — то сейчас, при виде этой рифленой рукояти, страх уже окончательно парализовал его волю, захлестнув тело отвратительной волной лихорадочной дрожи.

— АХУМ… — хрипло и односложно ответил Сергей, чувствуя себя последним подонком, но боль в губах, разбитых первым ударом незнакомца, живо подавила всякие попытки внутреннего сопротивления.

— Точнее, урод! Ну, быстро! — правая рука Сейча резко взметнулась, и черный ствол автоматического пистолета, покрытый характерными вздутиями электромагнитных катушек, едва не вышиб Воронину зубы.

— Автоматическое… хранилище… унифицированных… механизмов… — прерывисто выдавил он.

— Что там спрятано? Это бункер? Военное сооружение?

— Нет… — простонал Сергей, ощущая, как холодная сталь ствола вдавливается в плоть разбитой губы. — Там… старые… машины… Компьютеры с колониального… транспорта.