– Лиза, прости меня.

– Оставь, пожалуйста.

– Все эти потерянные годы. Дорогая моя…

– Ты не должен так думать…

– Можно, я включу свет?

– Нет, ради Бога, не надо. Диана спит?

– Да.

– Майлз, но все так чудесно, пусть даже это смерть. Никогда, в самых дерзких мечтах, я и вообразить себе не смела, что из-за меня ты будешь так взволнован.

– О Лиза, я даже выразить не в силах… Подумать только, ведь ты страдала… А я мог никогда и не узнать об этом.

– Теперь ты знаешь, и мне придется уехать.

– Нет-нет-нет. Ты никуда не уедешь. Я не отпущу тебя. Ты хочешь меня убить?

– Майлз, это же безнадежно, неужели ты не понимаешь? Боже мой, вдруг обрести тебя, держать в своих объятиях и в то же время знать, что это смерть…

– Лиза, не надо, не плачь, моя любимая. Мы должны что-то придумать, просто обязаны. Мы найдем выход. Это только в первый миг…

– На самом деле это последний миг, Майлз. Надо смотреть правде в глаза, мой дорогой. Мы не должны обманывать самих себя. В особенности ты… Это ведь у тебя все так необыкновенно, внезапно, как мимолетная буря. А реальность – это Диана, все эти годы совместной жизни…

– Лиза, Лиза…

– Нужно смотреть правде в глаза, Майлз. Не беспокойся обо мне. Я тебе бесконечно благодарна, это останется со мной на всю жизнь, как величайшая драгоценность, и я всегда-всегда буду теперь несусветной богачкой. Я счастлива, Майлз, и я благодарна тебе, что ты пришел. Наверное, если бы ты не пришел вот так, прямо среди ночи, я бы никогда тебе не призналась. Я счастлива, что теперь ты все знаешь, хотя это и очень больно. Но ничего, ничего тут не поделаешь, ничего не придумаешь, ничего не изменишь.

– Я не понимаю тебя, Лиза. Я и слышать ни о чем таком не хочу. Нас одарила сама судьба. Вот о чем мы должны думать.

– Ни одной минуты нельзя об этом думать. Это нас погубит.

– О Господи!

– И ты это понимаешь, Майлз.

– Лиза, я слишком мало знаю о тебе.

– И слава Богу.

– Ты говоришь, это внезапная, мимолетная буря. На самом деле не такая уж она внезапная. Все внезапное зреет исподволь. Ты знаешь, я давно уже заметил, что мы похожи, даже внешне.

– Да. Я тоже заметила, что мы похожи. Это потому, что я много думала о тебе.

– Нет, это потому, что ты создана для меня. Ты – моя единственная.

– Нет-нет, Майлз. Ты чересчур взволнован, и сейчас слишком поздний час. Ты сам не знаешь, что говоришь. Это богохульство.

– Парвати?

– И Диана.

– Диана – совсем другое. Ты же знаешь, с Дианой ничего подобного у меня не было. Да и никогда ничего подобного не было.

– Это сейчас тебе кажется, но…

– Мне бы хотелось рассказать тебе о Парвати. Тебе я смог бы это рассказать. О ней я ни с кем никогда не говорил.

– Я много думала о Парвати. Мне хотелось увидеть ее фотографию, но я стеснялась попросить ее у тебя.

– Она была беременна, когда погибла.

– О Майлз…

– Я никому не говорил об этом, даже Диане.

– Это еще не зажило в тебе?

– Порой мне кажется, что это был сон и что он еще длится. Давно следовало все забыть и убедить себя, что ничего не вернешь, но я не могу. Словно кошмарное наваждение преследует тебя постоянно. Я написал поэму о Парвати.

– И тебе стало легче?

– Да. Мне было необходимо… отпраздновать… ее смерть. Не знаю, понимаешь ли ты меня.

– По-моему, да.

– Иногда мне кажется, Лиза, что я так никогда и не пережил по-настоящему ее смерть. Я ее опоэтизировал, возвел в нечто нереальное, в нечто прекрасное. Я обязан был выстрадать все до конца, а не уходить в стихи.

– Мы бы все поступали так, если б могли.

– Кто знает. Но осталась какая-то неопределенность, какая-то фальшь. Мне кажется, я из-за этого не способен писать. Будто на мне проклятие. И в то же время мне кажется, что по-настоящему пережить ее смерть для меня слишком невыносимо, даже теперь.

– Возможно, тебе это еще предстоит – когда придет время.

– Ты могла бы помочь мне. Я бы мог пережить все заново, с тобой.

– Нет-нет, я не подхожу… Мне нельзя этого касаться… По совсем другим причинам.

– Лиза, ты единственная, кого я способен сравнить с Парвати… Это всему придало бы смысл.

– Нет. Тут я тебе не помощник.

– Лиза, ты не можешь бросить меня теперь, когда ты обрела меня, это непостижимо. Мы же умные люди. Все в наших силах. Ты мне обещаешь, что не уедешь?